Проблемы восстановления зональных степных экосистем на постцелинном пространстве России и Казахстана | №37 зима 2013 | Степной Бюллетень 
ISSN 1726-2860
(печатная версия ISSN 1684-8438)

Содержание номера

№37 зима 2013

От редакцииСтратегияЭкологическая сетьИнвентаризация степейОптимизация природопользованияСтепи под охранойСтепной регионСтепи под угрозойЗащита уязвимых видовСобытияОбъявления Новые книги Финансирование номера – №37

Стратегия

Проблемы восстановления зональных степных экосистем на постцелинном пространстве России и Казахстана

С.В. Левыкин, А.А. Чибилев, Г.В. Казачков, И.Г. Яковлев, Д.А. Грудинин (Институт степи УрО РАН, Оренбург)

Освоение целинных и залежных земель в восточном секторе степей Евразии во второй половине XX века стало ландшафтной ката­строфой для зональных степных экосистем на лессовой литогенной основе и связанных с ними основных эдификаторов.

Такими эдификаторами на целинном пространстве разнотравно-красноковыльных степей на типичных черноземах были ковыль красный (ковыль Залесского), типчак, тонко­ног; из позвоночных животных – степной су­рок, стрепет, дрофа. Основные же массивы целины и старых залежей были подняты в по­лосе лессингоковыльных (ковылковых) степей на южных черноземах и каштановых почвах. Основным эдификатором этих степей выступал ковыль Лессинга (или ковылок) – абсолютный доминант в подзоне темно-каштановых карбо­натных почв; набор эдификаторных видов по­звоночных тот же. Еще раз подчеркнем, что ос­новным объектом распашки выступали именно суглинистые почвы на лессовой основе, в силу чего степи на них из наиболее типичного ланд­шафтного варианта стали самыми редкими.

Впоследствии распаханные целинные и залежные земли пытались облесить системой лесополос, объектом территориальной охраны выступали и продолжают выступать в основ­ном водно-болотные, лесные и прочие азональ­ные экосистемы. На протяжении десятилетий территориальной охраны репрезентативных участков зональных типов степей практически не было, за исключением небольшой террито­рии на границе Тургайского прогиба, вклю­ченной в состав Наурзумского заповедника.

Освоение целинных земель проходило не поэтапно, а практически единовременно по всей территории восточного сектора степей. В кратчайший срок были распаханы все до­ступные массивы суглинистых карбонатных черноземов и каштаноземов, даже если они были лишь вкраплены между непригодными для распашки солонцами и песками. По сути, к этим типам почв был применен промысло­во-заготовительный подход, предполагающий быстрое получение максимально возможной продукции при минимальных затратах, про­сто за счет безвозвратного использования естественного плодородия суглинистых кар­бонатных почв.

В 1990-е гг. бывший целинный регион пе­режил массовый заброс пашни, причем, как в относительно благоприятных для земледе­лия районах, так и в зоне особого риска. В последние годы происходит новый возврат в пашню части этих залежей, что имеет вид не­оцелинной кампании с тем же промысловым подходом.

Богарное земледелие в подзоне каштано­вых почв было и остается крайне неустойчи­вым. После катастрофической засухи 1996 г. в условиях отсутствия финансовой поддержки со стороны государства на землях бывших целин­ных совхозов запада Центрального Казахстана (от пос. Аралколь на западе до г. Аркалык на востоке) образовалась серия залежно-степных массивов. До целинной кампании на этом месте располагались сухие степи южного под­типа.

Вопреки научным прогнозам (напр.: Аха­нов, Соколенко, 1990) земледелие не ушло из южного подтипа сухих степей. Напротив, в последние годы в этой зоне крупные массивы вторичных степей были вновь распаханы, в связи с колебаниями мировых цен на зерно и национальными проектами. В случае очеред­ного повышения мировых цен на зерно суще­ствует опасность дополнительной распашки оставшихся вторичных степей. Возможно, за­тем они будут опять заброшены, но и за не­сколько лет пахотного использования может быть сведен на нет результат почти 20-летней самореабилитации степей. Притом сам про­цесс самореабилитации остается практически неизученным и не получил адекватной оценки научного и природоохранного сообщества.

По нашему мнению, учитывая глубину трансформации зональных степных ланд­шафтов, сегодня основным природоохранным приоритетом должно быть восстановление та­ковых. Соответствующим ведомствам степных регионов России и Казахстана следовало бы включать это в свои задачи, что могло бы отра­жаться и в их названиях, типа «Министерство степного, лесного и охотничьего хозяйства».

Однако такой смены приоритетов в степ­ной зоне пока не произошло. Региональные природоохранные ведомства в России и Ка­захстане фокусируют территориальную охра­ну природы на лесных массивах и особо цен­

ных охотничьих угодьях. Возможно, это одно из средств сохранения влияния на доступ к охотничьим ресурсам в условиях дефици­та предложения объектов спортивной охоты. Например, в Оренбургской области это за­метно даже по названию вновь созданного в 2011 г. Министерства лесного и охотничьего хозяйства. Мы предлагали дополнить функ­ции данного министерства надзором за раци­ональным использованием и восстановлением степных экосистем на землях сельскохозяй­ственного назначения, но это предложение не нашло поддержки.

Подобная тенденция наблюдается и в Республике Казахстан. Во всяком случае, в основных степных областях природоохранные ведомства имеют похожие приоритеты и на­звания. Так, среди основных задач крупней­шего в Актюбинской области регионального степного заказника «Эбита» значится сохра­нение и воспроизводство наиболее ценных охотничьих копытных – кабана и косули. Проект создания озерно-степного заказника «Айке» по существу сводится к территори­альной охране наиболее богатых дичью озер Айтекебийского района.

Настораживает укоренившаяся в терри­ториальной охране степей России и Казах­стана тенденция сохранять любые варианты степей, кроме зональных. Незональные ва­рианты предпочитаются как наименее цен­ные для земледелия. Даже если зональные суглинистые типы почв находятся в условиях наиболее засушливого климата, сельскохозяй­ственные ведомства не отказываются от них, как от утвержденных еще в советское вре­мя пахотных угодий. Тогда было фактически официально определено, что все суглинистые типы почв степной зоны должны быть распа­ханы и непременно засеяны зерновыми куль­турами. Всякое отступление от этой установ­ки считалось негосударственным подходом, посягательством на резервы роста пахотных земель. К сожалению, эту парадигму земле­пользования оказалось очень трудно изменить даже при декларировании развития рыноч­ных отношений.

Исходя исключительно из здравого смыс­ла еще можно понять стремление полностью восстановить зернопроизводство на типичных и южных черноземах. Но как объяснить то же стремление по отношению к солонцеватым и карбонатным разновидностям каштановых почв с биопотенциальной урожайностью 7–8 ц/га, фактической 4–6 ц/га?

Отдельные группировки и популяции ко­выля Лессинга и связанных с ним эдификато­ров способны поддерживаться и восстанавли­ваться в экстразональных и интразональных ландшафтах. Но репрезентативное качество зонального степного ландшафта может зано­во сформироваться и устойчиво существовать только на различных вариантах суглинистых почв на плакорах. В этом, по нашему мнению, заключается основная проблема восстанов­ления ландшафтного разнообразия степей в регионе. Несмотря на все преобразования по­следних десятилетий, эта проблема далека от решения. Основные природоохранные усилия вновь сосредоточены на неудобных землях. Именно за счет таких земель гораздо проще наращивать площади ООПТ, обеспечивая территориальные показатели роста охраня­емых территорий, включая поддержанные международными фондами.

Практически все современные степные экосистемы неполночленны (отсутствуют дикие лошади и бычьи, сайгак вытеснен в полупустыню). В такой ситуации, когда от­сутствует очевидный сохранившийся эталон полночленной степи, природоохранные уси­лия невольно устремляются южнее, в зону опустыненных степей. Проще обосновать к сохранению менее продуктивные и менее вос­требованные земли, чем лоббировать более продуктивные, находящиеся в процессе вос­становления.

Очевидно, что природоохранные усилия должны быть направлены, в первую очередь, на спасение вымирающих биологических ви­дов и исчезающих ландшафтов. К последним можно с полным основанием отнести зональ­ные степные ландшафты Евразии на лессово- суглинистой литогенной основе. В целинном виде эти ландшафты практически не сохрани­лись. Их сплошное уничтожение распашкой в 1950-е гг. явилось одним из величайших этиче­ских и экологических преступлений в истории взаимоотношений человечества и биосферы. Сегодня появился хоть какой-то шанс спасти от уже повторной распашки хотя бы вторич­ные зональные степные ландшафты, самопро­извольно восстановившиеся на залежах.

Дальнейшая судьба вторичных степей на залежах сегодня усугубляется тем, что «ры­ночный» постсоветский сценарий их исполь­зования постоянно нарушается инициативой различных политических деятелей, партий и отдельных представителей аграрной науки. Даже если по рыночным соображениям па­хать не выгодно – государство обязано доти­ровать поддержание пашни. На сегодня ос­новной проблемой сохранения ландшафтного разнообразия степной зоны является отсут­ствие репрезентативных участков зональных степей на суглинистых почвах. Решение этой проблемы, с одной стороны, требует государ­ственной поддержки сельского хозяйства, а с

другой – содействия государства самовосста­новлению степей на залежах там, где суще­ствуют природные и социальные предпосылки для развития мясного скотоводства либо соз­дания степных ООПТ. Основным территори­альным резервом являются невостребованные пахотные угодья, превращающиеся в залежи. В современных условиях залежи являются в лучшем случае средневозрастными, поэтому природоохранную ценность каждого конкрет­ного участка определяет не столько его пло­щадь, сколько степень развития титульных биологических объектов степей, постепенно приближающего залежь к эталону зональной степной экосистемы.

В этой связи следует признать нецелесо­образной постановку задачи максимального возвращения в пахотный оборот неиспользуе­мой пашни. Прежде всего, это касается двух типов местообитаний.

(1) Относительно плодородные земли (воз­можно черноземы), теряющие экономическую востребованность, на которых протекают про­цессы восстановления популяций редких и ис­чезающих степных видов. Тут требуется прин­ципиальное согласование и соответствующая доработка природоохранного, земельного и аграрного законодательства, чтобы опреде­лить, что считать приоритетом – сохранение вида, внесенного в Красную книгу, или вы­полнение предписания по целевому использо­ванию земли.

(2) Каштановые почвы с биопотенци­альной урожайностью порядка 10–12 ц/га и фактической 6–8 ц/га. Это основной террито­риальный резерв восстановления степных эко­систем южного подтипа. Преобладание зерно­вого земледелия на этих землях экономически нецелесообразно, необходима государствен­ная поддержка традиционных адаптивных форм ведения сельского хозяйства, а также бизоноводства.

Долгосрочное планирование развития муниципальных образований и природоох­ранной деятельности требует принимать во внимание природоохранный и аграрный по­тенциал старых залежей, фактически представ­ляющих собой вторичные степи. К сожалению, в России до сих пор нет ни одного законода­тельного акта, поддерживающего сохранение и восстановление степных экосистем на зем­лях сельскохозяйственного назначения – ни в качестве поставщика экологических услуг, ни в качестве пастбищ для адаптивного жи­вотноводства. Лишь в последнее время на го­сударственном уровне поднимается проблема развития мясного животноводства в степных регионах страны. Ставится задача диверси­фикации аграрного производства и развития сельского туризма.

В Оренбуржье такая диверсификация возможна в постцелинных районах Зауралья: Ясненском, Домбаровском и Светлинском. В частности, Светлинский район имеет при­родные предпосылки для превращения в об­разцовую «охотничью» и «природоохранную» территорию степной России. С учетом вступ- ления России и (в перспективе) Казахстана в ВТО, эти районы требуют отдельной стра­тегии развития и территориального планиро­вания, ориентированных на переход от особо рискованного земледелия к адаптивному степ­ному животноводству, развитию охотничьего и сельского туризма. Требуется региональная программа трансформации малопродуктив­ной пашни в житняково-типчаково-ковыльные полуприродные угодья для развития коневод­ства, овцеводства, бизоноводства. Для созда­ния дополнительной кормовой базы можно использовать посевы сорго (не более 10% ны­нешних пахотных угодий).

К землям со средним биоклиматическим потенциалом целесообразно подходить с пози­ций построения «поляризованного ландшаф­та» Б.Б. Родомана. Выход из распашки зе­мель в степной зоне стоит рассматривать как позитивное явление. На этих землях следует целенаправленно создавать вторичные квази­природные экосистемы, либо не препятство­вать природным процессам формирования таковых. Вместо превращения степной зоны в «зерновую зону», лишенную природного био­разнообразия – вводить своего рода длитель­ный «ландшафтооборот», обеспечивающий полное восстановление степных экосистем, которые могут быть затем вновь распаханы и потом снова оставлены с периодом ротации в несколько десятилетий (Родоман, 2002).

В рамках подобного подхода нами не­однократно предлагались такие меры, как мораторий на распашку залежей и создание земельного фонда стабилизации и восстанов­ления почвенного плодородия, ландшафтного и биологического разнообразия степей. Для Оренбуржья такой фонд мог бы составить 300–400 тыс. га. По существу, этот земельный клин стал бы самой малозатратной и эффек­тивной степной охраняемой территорией. В целом для степной полосы России такой фонд мог бы составить несколько миллионов гекта­ров. Признание, что степные залежи выполня­ют важные экологические, природоохранные, рекреационные и даже сельскохозяйственные функции, сделало бы неактуальным само по­нятие «пустующих» земель.

Аналогичные меры уместны в Республи­ке Казахстан. В наиболее распаханной в «це­линный» период Костанайской области пока сохраняется возможность создания кластер­ного природного парка на основе восстано­вившихся лессингоковыльных (ковылковых) степей на каштановых почвах. Парк могли бы образовать шесть компактных участков: вторично-степные – Аралкольский, Миялык­ский, Алтынсаринский, Амангельдинский, Аркалыкский и целинный участок Бидайык. Между участками возможно создание эколо­гических коридоров из хорошо сохранившихся и восстановленных незональных вариантов степных экосистем, включая и территорию существующего Сарыкопинского заказника.

Пока еще имеется возможность сохра­нить вторичные лессингоковыльные степи также на юге Общего Сырта и в Предуралье на севере Западно-Казахстанской области. Вторичные степи юга Общего Сырта прак­тически полностью распаханы за последние годы. При сохранении тенденции мы снова полностью утратим этот характерный для региона тип степей на полнопрофильных су­глинистых почвах. Несмотря на повторную распашку порядка 150 тыс. га залежей и вто­ричных степей в Айтекебийском районе, в Ак­тюбинской области пока имеется возможность для сохранения и восстановления титульных степных биологических объектов на лессовой литогенной основе.

Нами в 2012 г. в Актюбинской области выявлены крупные массивы вторичных лес­синго-ковыльных степей, сопредельные с ана­логичными в Оренбургской области. Прежде всего, это участки в Хобдинском районе к за­паду от Троицкого выступа Оренбургской об­ласти и водораздельные плакоры на террито­рии заказника Эбита; несмотря на массовую распашку залежей в пределах проектируемо­го озерно-степного заказника «Озерный» Ай­текебийского района также сохраняется не­сколько массивов вторичных степей.

Подписание основных соглашений, окон­чательное согласование участков, основных ме­роприятий и разработку планов действий пла­нируется завершить в первой половине 2013 г. в рамках реализации проекта ПРООН/ГЭФ/ Минприроды России «Совершенствование системы и механизмов управления ООПТ в степном биоме России».

Статья подготовлена в рамках выполне­ния работ по теме «Разработка и поддержка выполнения соглашений о совместном сохра­нении степей на трансграничной территории в пределах Оренбургской области России и прилегающих регионов Казахстана» проекта ПРООН/ГЭФ/Минприроды России «Совер­шенствование системы и механизмов управ­ления ООПТ в степном биоме России» и темы фундаментальных исследований Института степи УрО РАН «Геоэкологическое обоснова­ние инновационных принципов землепользо­вания и недропользования, обеспечивающих устойчивое развитие земледельческих регио­нов России».

Литература

Аханов Ж.У., Соколенко Э.А. 1990. Агроэкологический потенциал северного Казахстана // Вестн. АН Казахской ССР, № 4: 48–58.
Родоман Б.Б. 2002. Поляризованная биосфера: Сборник статей. Смоленск: Ойкумена. 336 с.

Контакт:
Сергей Вячеславович Левыкин, заведующий лабораторией агроэкологии и землеустройства
Институт степи УрО РАН
РОССИЯ 460000 Оренбург, ул. Пионерская, 11
Тел.: (3532) 77 62 47
E-mail: stepevedy@yandex.ru






Наверх
387 просмотров



Сибирский экологический центр
Центр охраны дикой природы
Проект ПРООН/ГЭФ по степным ООПТ России
Казахстанская ассоциация сохранения биоразнообразия
Об издании

Популярное
ПРООН ГЭФ Минприроды России