Степные регионы России планируют облесение | № 30 осень 2010 | Степной Бюллетень 
ISSN 1726-2860
(печатная версия ISSN 1684-8438)

Содержание номера

№30 осень 2010

Степной регионСтепи под охранойЗащита уязвимых видовСобытияЗащита уязвимых видовКлючевые видыСтепи в опасностиЗаконодательствоПроектыСобытияОбъявления Новые книги

Степи в опасности

Степные регионы России планируют облесение

Глава администрации Липецкой области О. Королев представил план создания защитных лесонасаждений на площади 150 тыс. га до 2025 г. Для сравнения, площадь всех существующих в области лесов – 180,5 тыс. га (!). Ожидаемые затраты составят 6 млрд руб. Эти цифры были озвучены 15 марта 2010 г. на совещании руководителей и специалистов управления лесного хозяйства, директоров и главных лесничих лесхозов («Липецкая газета», 16.03.2010).

К сожалению, эти планы представляют потенциальную угрозу как для возможности восстановления степей на залежах, так и для сохранившихся степных участков, которых в Липецкой области и без того совсем немного (см. СБ № 17, 2005). Это ясно из того, какие именно территории предполагается использовать под облесение. Цитируя своего губернатора, областные СМИ сообщают, что защитные насаждения будут создаваться «на землях, вышедших из сельхозоборота, на пустырях и прочих неудобьях». Очевидно, это именно те места, где сейчас сохраняются уцелевшие от распашки степные экосистемы и/или где они могли бы быть восстановлены после забрасывания пашни.

За последние годы целый ряд степных и лесостепных регионов России включил в свои планы увеличение лесистости. Наиболее известен печальный пример Самарской области, где в 2006 г. была принята специальная областная программа по повышению лесистости, включающая амбициозные планы лесопосадок на месте степных неудобий и залежей (см. СБ № 23–24, 2007). К счастью для степей, программу постиг официально признанный провал. Однако уже в 2010 г. руководство лесного ведомства Самарской области вновь говорит о намерениях «создания лесных площадей на землях, вышедших из сельхозоборота», для чего эти участки «необходимо включить в состав лесного фонда, зарегистрировать право собственности РФ, а затем уже проводить работы» (по интервью руководителя Департамента лесного хозяйства Министерства природопользования, лесного хозяйства и охраны окружающей среды Самарской области С. Рубакова, областная газета «Время», 5.04.2010). Правда цифры теперь планируются поскромнее – озвучивается задача повышения лесистости с 12,7 до 15 % территории области. Но по-прежнему основным полигоном посадок должны стать южные, степные районы области, где ведомство считает реальным довести площадь лесов до 5–8 % территории районов, что означает ее кратное увеличение.

Повысить лесистость своего региона хотели бы и соседи самарцев. В областной целевой программе «Развитие лесного хозяйства Саратовской области на 2009–2013 гг.» (утверждена Законом Саратовской области от 31.10.2008 № 284-ЗСО, действует с 1.01.2009) повышение лесистости – это второе по значимости направление, на которое выделяется 590,635 млн руб. – более 35 % всего финансирования программы. К 2013 г. планируется увеличить площадь лесов на 26 тыс. га и, следовательно, увеличить лесистость области до 7 %, а объемы создания лесных насаждений к этому времени должны вырасти в два раза по сравнению с 2007 г. И здесь также констатируется, что во многих (расположенных в степной зоне) районах области практически нет земель, «доступных для создания лесов», и потому «сохранить и увеличить объемы посадки леса … возможно только на эродированных, неиспользуемых землях в сельскохозяйственном производстве».

Увеличение лесистости предлагалось включить в перечень приоритетных направлений развития природоохранной деятельности и в Ставропольском крае. Первый заместитель министра природных ресурсов и охраны окружающей среды края А. Хусточкин обосновывал это предложение в ходе обсуждения проекта «Стратегии экономического и социального развития Ставропольского края до 2020 г. в области природопользования и охраны окружающей среды» на заседании Экологического совета края (16.02.2009). В докладе отмечалось, что лесистость Ставропольского края составляет всего 1,5 % при среднероссийском показателе 45,4 %, и для ее повышения необходима «передача в состав лесного фонда неиспользуемых в сельскохозяйственном производстве земель с последующим созданием на них лесных насаждений».

Конечно, во многих случаях лесопосадки в степных регионах экологически (и экономически) оправданы. Например, очень желательно восстановление уничтоженных за последние 100–300 лет колочных и уремных лесов по днищам балок и малым рекам. Имеет смысл продолжить создание полезащитных лесополос среди массивов сплошной распашки, хотя прежде стоило бы привести в порядок уже имеющиеся. Не вызывает сомнений необходимость поддерживать лесовозобновление в существующих лесных массивах, особенно в пределах степной зоны, где они в принципе менее устойчивы.

Но все рассмотренные выше планы отличает, как видно, совсем другой подход.

Во-первых, лесные ведомства степных регионов европейской части России уверены, что «лесистость» (то есть площадь, занятую лесом) нужно повышать как самоцель. Это практически прямым текстом говорится в обосновании областных программ и докладах первых лиц. Мысль о том, что лесопосадки в каких-то ситуациях могут быть не полезны и даже вредны просто не допускается. Увеличение площади лесопосадок приравнивается к улучшению экологической ситуации; иное не обсуждается. Поэтому получается, что лесистость важна, независимо от того, где и какой лес будет высажен.

Во-вторых, раз так, то необходимым становится не точечный выбор мест, где лесопосадки нужны для достижения тех или иных экономических целей и/или решения тех или иных экологических задач, а просто нахождение достаточно больших площадей для освоения. Все вышеперечисленные планы отличает убежденность, что повышать лесистость надо за счет «неиспользуемых» сельскохозяйственных земель – залежей, неудобий и т.п.

Надо сказать, что в степных и (особенно) лесостепных регионах европейской части России неиспользуемых необлесенных земель практически нет. Все, что покрыто травой (то есть, занято теми или иными вариантами степных и луговых экосистем), используется в качестве пастбищ и сенокосов, которых обычно не хватает, поскольку основная часть степных экосистем давно распахана. Для выпаса широко используются и залежи. По сути, повышение лесистости оборачивается новым сокращением и без того дефицитных кормовых угодий.

Так, губернатор Липецкой области обосновывает представляемые планы облесения следующим образом: «Сегодня нет необходимости вести распашку земель до уреза воды, как это делалось в советское время в погоне за валовым сбором сельхозкультур. При нынешних технологиях и технике обрабатываемых полей вполне достаточно для достижения куда больших результатов в сельском хозяй­стве, чем они были ранее. А значит, самое время использовать «свободные» земли именно для лесоразведения» («Липецкая газета», 16.03.2010).

Если с посылкой этого рассуждения спорить не приходится, то вывод выглядит, мягко говоря, сомнительным. Почему нужно использовать «освободившиеся» земли именно для облесения? Конечно, лесов в Липецкой области не так много, как хотелось бы. Но и кормовых угодий в ней не избыток – всего менее 12 % от площади области: пастбищ – 281,3 тыс. га, сенокосов – 83,9 тыс. га (данные на 1.01.2009) при поголовье крупного рогатого скота (КРС) более 160 тыс. голов и мелкого – более 45 тыс. голов (на 1.07.2010). Сохранение и восстановление лугово-степных экосистем было бы важно не только с природоохранной, но и с экономической точки зрения, ведь именно они образуют основной фонд естественных пастбищ и значительную часть сенокосов области.

Между тем поголовье КРС в Липецкой области неуклонно снижается – только с 2003 г. оно сократилось более чем наполовину (по данным Липецкстата). При этом поголовье мясного скота сокращается даже быстрее и для его восстановления в области принята специальная целевая программа на 2009–2012 гг. (в 2010 г. ее действие было на год приостановлено). А ведь, при прочих равных, именно содержание мясного скота в наибольшей степени зависит от наличия и состояния пастбищ и сенокосов. Критически важны естественные и полуестественные («поверхност­но улучшенные») пастбища и сенокосы для содержания КРС в хозяйствах населения. В этом секторе поголовье КРС тоже сокращается, хотя и медленнее, чем в целом по всем типам хозяйств (на 34 % с 2003 по 2009 г.).

На этом фоне планы создания новых до­ро­гостоящих и, по определению, затратных искусственных лесонасаждений на месте потенциально бесплатных или очень дешевых естественных кормовых угодий выглядят странно.

Наконец, собственно природоохранные аспекты. Все перечисленные степные и лесостепные регионы отличаются исключительно глубоко преобразованными ландшафтами. Степень распашки в них составляет 55–65 % общей площади и 75–85 % всех сельскохозяйственных земель. В этих условиях именно на «неудобьях» чаще всего и сохраняются последние островки степных экосистем, удерживаются популяции степных растений и насекомых, в том числе внесенных в Красные книги. А выведенные из пахотного использования залежи – практически единственный шанс для восстановления степей и благодаря этому сколько-нибудь масштабной стабилизации аграрных ландшафтов. Лесопосадки на таких участках неизбежно означают уничтожение существующих и/или формирующихся степных экосистем, потерю местообитаний уязвимых и угрожаемых видов. Объем потерь соответствует масштабности замыслов по увеличению лесистости – в различных регионах это десятки или много десятков тысяч гектаров, десятки процентов от предположительно существующей площади сохраняющихся степных экосистем.

Защита степей от облесения: что можно сделать на месте

Ситуация с планами повышения лесистости регионов России лишний раз демонстрирует, насколько степи нуждаются в адекватной правовой защите и инвентаризации.

В самом деле, угроза не была бы столь серьезной, если бы степные экосистемы, по определению, имели правовой статус – например, аналогичный тому, каким обеспечены в российском законодательстве леса или «особо ценные продуктивные сельскохозяйственные угодья». К сожалению, ничего подобного нет. Если бы степные участки (включая и участ­ки вторичных степей, восстанавливающихся на залежах) были приведены в известность и являлись объектом специального мониторинга, можно было бы обеспечить выбор таких площадок для облесения, где ущерб степным экосистемам оказался бы минимальным. Но нет и этого – в лучшем случае, картированы только некоторые степные массивы, и схемы их расположения не имеют какого-либо официального статуса.

Впрочем, это помогло бы только в случае, если бы в России в полном объеме дейст­вовал правовой механизм учета экологиче­ских рисков и согласования интересов в ходе разработки проектов. Таким механизмом ранее был институт экологической экспертизы, но в последнее десятилетие его полномочия и круг объектов сократились до минимума. В частности, в настоящее время по закону проекты создания искусственных лесонасаждений не являются объектами экологической экспертизы. Это значит, что не существует законной процедуры, в рамках которой могла бы проводиться оптимизация выбора мест и методов облесения, своевременное выявление противоречий требованиям природоохранного законодательства.

В отсутствие экологической экспертизы последним возможным инструментом превентивного учета природоохранных ограничений остается ведомственное (а чаще внутриведомственное, поскольку органы охраны окружающей среды и управления лесами в регионах часто объединены) согласование. Нечего и говорить, что это непубличная и не всегда обязательная процедура.

Даже статус региональной ООПТ (заказника или памятника природы) не является однозначной гарантией от облесения. Большинство региональных ООПТ в России все еще не имеет адекватного отражения в земельно-кадастровых документах (хотя ситуация заметно улучшается в последние годы), а местные власти и правообладатели земельных участков могут даже не знать о существовании таких объектов на своей земле. Специально уполномоченные на управление этими ООПТ государственные органы также часто не представляют точных границ подведомст­венных территорий и не имеют возможности оперативно их контролировать. В результате факт уничтожения степного участка лесопосадками может выявиться только задним числом, когда спасать уже нечего.

В таких условиях и в России наиболее практичным оказывается путь, предложенный украинскими коллегами (см. СБ № 29, 2010): выявлять места обитания степных видов, внесенных в списки Красных книг РФ и субъекта РФ и/или охраняемых международными договорами, и затем требовать соблюдения норм законодательства о сохранении популяций таких видов и их местообитаний. Эти нормы следующие.

Федеральный закон «Об охране окружающей среды» от 30.12.2001 № 195-ФЗ (ред. от 27.12.2009) (п. 1 ст. 60) указывает, что «в целях охраны и учета редких и находящихся под угрозой исчезновения растений, животных и других организмов учреждаются Красная книга Российской Федерации и красные книги субъектов Российской Федерации. … Запрещается деятельность, ведущая к сокращению численности этих растений, животных и других организмов и ухудшающая среду их обитания». Аналогичная норма есть и в Федеральном законе «О животном мире» от 24.04.1995 № 52-ФЗ (ред. от 24.07.2009): «Действия, которые могут привести к гибели, сокращению численности или нарушению среды обитания объектов животного мира, занесенных в Красные книги, не допускаются. Юридические лица и граждане, осуществляющие хозяйственную деятельность на территориях и акваториях, где обитают животные, занесенные в Красные книги, несут ответственность за сохранение и воспроизводство этих объектов животного мира…» (ч. 2 ст. 24).

Уголовный кодекс РФ (ст. 259) соответственно устанавливает, что «уничтожение критических местообитаний для организмов, занесенных в Красную книгу Российской Федерации, повлекшее гибель популяций этих организмов, наказывается обязательными работами на срок от ста восьмидесяти до двухсот сорока часов, либо ограничением свободы на срок до трех лет, либо лишением свободы на тот же срок». Однако по ряду причин уголовные дела на основании данной статьи возбуждаются редко. Более вероятно квалифицировать действия, связанные с уничтожением видов, внесенных в Красные книги, и их среды обитания, как административное правонарушение.

Кодекс об административных правонарушениях РФ (ст. 8.35) определяет ответственность за «уничтожение редких и находящихся под угрозой исчезновения видов животных или растений, занесенных в Красную книгу Российской Федерации либо охраняемых международными договорами, а равно действия (бездействие), которые могут привести к гибели, сокращению численности либо нарушению среды обитания этих животных или к гибели таких растений». Эти действия могут быть наказаны наложением административного штрафа на граждан (от 1500 до 2500 р.), на должностных лиц (от 15 до 20 тыс. р.) или на юридических лиц (от 300 до 500 тыс. р.). Надо отметить, что, помимо штрафа, виновные обязаны возместить нанесенный ими вред животному миру и среде его обитания.

При расчете размера вреда окружающей среде и животному миру руководствуются «Методикой исчисления размера вреда, причиненного объектам животного мира, занесенным в Красную книгу Российской Федерации, а также иным объектам животного мира, не относящимся к объектам охоты и рыболовства и среде их обитания», утвержденной приказом МПР России от 28.04.2008 № 107. Методика дает возможность расчета денежной оценки размера вреда как для отдельных видов животных, внесенных в список Красной книги РФ, так и для других видов животных, исходя из норматива стоимости одной особи и числа уничтоженных особей. Повышенные таксы действуют за уничтожение кладок яиц (для птиц и рептилий) и разрушение жилых или регулярно используемых гнезд, нор, логовищ, убежищ таких животных.

Сложность применения методики заключается в том, что число уничтоженных особей оценивается как простая разность между результатами подсчета (учета) до и после воздействия. Поэтому такая методика оценки применима только в случае, если до проведения работ по облесению был проведен учет видов, внесенных в Красную книгу РФ и иных, не являющихся объектами охоты. Конечно, результаты учета должны быть официально зафиксированы до начала облесения (например, представлены в региональный природоохранный орган в качестве отчета или хотя бы официально переданы органу местного самоуправления), чтобы использовать их затем как базу для расчетов денежной оценки.

Методика позволяет, в том числе, дать денежную оценку вреда, нанесенного среде обитания беспозвоночных (почве и подстилке) – причем это единственная часть, которая не требует предварительного учета, а может быть выполнена по факту нарушения.

К сожалению, для растений, даже занесенных в Красную книгу РФ, подобная методика отсутствует. Тем не менее в случае прямого уничтожения видов растений, внесенных в Красную книгу РФ, если удастся его доказать, также может быть оценен ущерб – на основании такс, утвержденных приказом Минприроды РФ от 4.05.1994 № 126 (действующая редакция от 30.06.2009). Согласно этим таксам, в случае уничтожения, истощения или разрушения природных комплексов и естественных экологических систем, являющихся местом массового произрастания какого-либо вида травянистых растений, внесенного в Красную книгу РФ, ущерб оценивается исходя из пострадавшей площади и составляет 30 тыс. р./га, независимо от вида растения.

Учитывая, что со степями связано большое число видов, охраняемых Красными книгами и/или международными договорами, и что хотя бы один-два их можно встретить на почти любом степном участке (во всяком случае, это относится к насекомым и растениям), подход оказывается потенциально эффективным. К сожалению, он в полной мере применим только по факту уже произошедшего уничтожения животных и растений и среды их обитания. Можно, однако, надеяться, что после нескольких проигранных судебных исков, приводящих к штрафам и возмещению вреда, исполнитель лесопосадочных работ почувствует заинтересованность в сохранении степных участков и сам захочет предварительно провести обследование, чтобы исключить впоследствии возможность нарушения законодательства о Красной книге.

Несомненно, инвентаризация степных  участков, включая их выявление и нанесение на карту, и последующее создание ООПТ для защиты выявленных территорий также очень важны, но они требуют более  длительного времени и не годятся в качестве меры быстрого реагирования. Зато этот подход способен обеспечить минимально необходимую защищенность хотя бы важнейших степных массивов в долгосрочном масштабе.

И. Смелянский (Сибэкоцентр, Новосибирск)






Наверх
215 просмотров



Сибирский экологический центр
Центр охраны дикой природы
Проект ПРООН/ГЭФ по степным ООПТ России
Казахстанская ассоциация сохранения биоразнообразия
Об издании

Популярное
ПРООН ГЭФ Минприроды России