Государственные программы лесонасаждений в степной зоне России: потенциальные и реальные угрозы степям| №36 осень 2012 | Степной Бюллетень 
ISSN 1726-2860
(печатная версия ISSN 1684-8438)

Содержание номера

№36 осень 2012

Восстановление степейСтепи под охранойСтепи в городской чертеСтепи под угрозойРежимы сохранения степейЗащита уязвимых видовЗаконодательствоПроектыСобытияОбъявления Новые книги Финансирование номера

Степи под угрозой

Государственные программы лесонасаждений в степной зоне России: потенциальные и реальные угрозы степям

О.А. Климанова (МГУ, Москва)

На территорию степной ландшафтной зоны приходится чуть менее 8% территории России (Исаченко, 2003), что существенно меньше, чем площадь лесной или тундровой зон. Насчитывается более 30 «степных» субъектов РФ, территория которых частично или полностью попадает в пределы степной зоны либо имеет в своих пределах участки горных степей. В их числе – наиболее экономически развитые регионы страны, где сельское хозяйство играет важную роль в структуре региональной экономики и занятости населения. Плотность населения в разных частях степной зоны колеблется от 3,8 чел./км2 в азиатской части до 35 чел./км2 в европейском секторе (Исаченко, 2003).

Традиционно сложившееся, как на уровне государственной политики, так и в бытовом сознании, главное назначение ландшафтов степной зоны – обеспечение надежных и высоких урожаев сельскохозяйственных культур. Поэтому и основное направление действий государства по оптимизации природопользования в степях сводится к формированию условий для наилучшего поддержания их обеспечивающей продовольственной функции.

Федеральные программы, предусматривающие создание лесонасаждений в степной зоне

Основные мероприятия по защитным лесонасаждениям на федеральном уровне предусматриваются в настоящее время федеральной целевой программой (ФЦП) «Сохранение и восстановление плодородия почв земель сельскохозяйственного назначения и агроландшафтов как национального достояния России на 2006–2010 годы и на период до 2013 года» (утв. Постановлением Правительства РФ от 20.02.2006 № 99). Программа предусматривает, в том числе, выполнение агролесомелиоративных мероприятий. Так, на первом (2006–2008 гг.) и втором (2009–2010 гг.) этапах предусматривалось агролесомелиоративное обустройство земель сельскохозяйственного назначения. На третьем этапе (2011–2013 гг.) предполагается создание полезащитных лесных полос.

Особое внимание в перечне мероприятий, предусмотренных ФЦП, уделено борьбе с опустыниванием, которое называется глобальным явлением современности. Развитие связанных с ним процессов в той или иной мере отмечается в 35 субъектах Российской Федерации (в общем их список совпадает со списком «степных» регионов). Программой предусматривается проведение таких работ на площади 304 тыс. га, в том числе в пределах Черных земель и Кизлярских пастбищ на стыке Калмыкии и Дагестана (Южный и Северо-Кавказский федеральные округа), в республиках Хакасия и Тыва и Забайкальском крае (Сибирский федеральный округ) и в других регионах преимущественно юга России.

Прогнозные объемы средств бюджетов субъектов РФ и средств внебюджетных источников, направляемых на финансирование мероприятий Программы, определяются в региональных программах и соглашениях (договорах), заключаемых федеральным Министерством сельского хозяйства с органами исполнительной власти субъектов РФ. При формировании годовых лимитов финансирования мероприятий Программы за счет средств федерального бюджета учитываются фактические объемы финансирования за счет средств бюджетов субъектов РФ и внебюджетных источников.

Создание лесных насаждений на сельскохозяйственных землях в паспорте федеральной­ программы рассматривается как оптимальная­ мера по обеспечению экологической устойчи­вос­ти в малолесных и безлесных регионах стра­ны, а в качестве его основной цели пози­цио­нируется улучшение фитосанитарного состояния агроландшафтов. В регионах, располо­жен­ных на границе степной и пустынной зон, в частности на Черных Землях в Калмыкии и на Кизлярских пастбищах Дагестана, в отдельных районах Тувы и на юге Забайкальско­го края, данные мероприятия включены в комп­лекс мероприятий по борьбе с опустыниванием.

Показательно, что в пояснительной записке к федеральной программе не упоминается о существующих природных ограничениях на пути выращивания лесонасаждений в малолесных и безлесных районах, прежде всего о недостатке увлажнения, а также о необходимости оптимизации структуры землепользования за счет включения в нее восстанавливающихся участков степи на залежах, сенокосных и пастбищных участков.

Нет также и указаний на необходимость учета особых условий районов, что вызывает большие сомнения в действенности посадок и дальнейшем выживании лесонасаждений, например, в экстремальных аридных условиях южных степей и полупустынь, что, к сожалению, уже и показывает практика.

Помимо описанной Федеральной целевой программы в области сельского хозяйства, существует проект государственной программы «Развитие лесного хозяйства до 2020 года». В настоящее время он находится на утверждении в федеральных органах государственной власти. В рамках данной программы предусмотрен значительный объем работ по лесовосстановлению, в том числе в малолесных и безлесных регионах страны. Кроме того, на стадии разработки также находится проект программы «Развитие защитного лесоразведения в России до 2020 года», которая может войти составной частью в программу развития лесопромышленного комплекса.

Проект еще одного документа – Стратегии развития защитного лесоразведения до 2020 г. – был рассмотрен в феврале 2012 г. на заседании Научно-технического совета при Рослесхозе. До того, в октябре 2011 г. предложения к Стратегии обсуждались на международной конференции по защитному лесоразведению в Волгограде, прошедшей при участии Первого заместителя Председателя Правительства России В.А. Зубкова, руководителя Рослесхоза и губернаторов нескольких степных регионов.

Региональные программы и проекты

Деятельность по созданию лесонасаждений на сельскохозяйственных землях в различных регионах России во многом определяется теми подходами, которые нашли отражение в проанализированной выше ФЦП «Сохранение и восстановление плодородия почв…». Можно с уверенностью сказать, что она является стимулом для регионов проводить мероприятия по лесонасаждению на сельскохозяйственных территориях, так как предусматривает выделение субсидий из федерального бюджета при условии софинансирования данных мероприятий из региональных бюджетов и внебюджетных источников.

Проанализированные открытые данные показывают, что хотя бы в минимальном объеме планы создания лесонасаждений за пределами лесного фонда существуют практически в каждом степном субъекте РФ. В рамках ФЦП работы по созданию лесонасаждений на сельскохозяйственных землях предполагают проводить Республика Калмыкия, Забайкальский край, Ставропольский край, Белгородская, Воронежская, Курская, Оренбургская, Ростовская и Саратовская области. Общей особенностью региональных программ, инициированных и реализуемых сельскохозяйственными ведомствами, можно назвать целевые установки создания лесозащитных насаждений – они рассматриваются как средство повышения продуктивности сельскохозяйственных угодий.

В этом случае участки степных экосистем, которые сохранились или стихийно восстановились на заброшенных сельскохозяйственных землях, не рассматриваются как ценный с точки зрения оказания экологических услуг объект. Критерием эколого-экономической эффективности данных программ принимается повышение плодородия сельскохозяйственных земель, а одним из целевых индикаторов – возвращение в сельскохозяйственный оборот земель, ранее утративших свои хозяйственно-полезные свойства. В силу ведомственной принадлежности такие программы даже не рассматривают возможность восстановления на месте заброшенных сельскохозяйственных земель травяных экосистем как альтернативы древесным насаждениям в качестве составляющей экологического каркаса, столь важного в том числе и для повышения устойчивости сельского хозяйства.

Такой подход особенно опасен в южной части степной зоны и на границе с полупустыней, где нынешние тренды изменчивости климата говорят о неблагоприятной ситуации для восстановления лесов.

По финансовым причинам объем запланированных лесопосадок выполняется на 100% не всеми субъектами РФ. Однако есть и такие. Например, в Воронежской области план даже перевыполнялся. Отметим, что если региональная программа посадки деревьев находится в сельскохозяйственном ведомстве, выполнение работ, как правило, возлагается на самих сельхозпроизводителей. Упоминания о процедуре выбора участков под посадку и соблюдение требований технологических регламентов в программах и связанных с ними нормативных документах нигде специально не приводятся.

Согласно тексту соглашения с регионами в части выполнения целевой программы, консультационную поддержку мероприятий в рамках программы осуществляет Минсельхоз РФ. Следуя этому же механизму, в регионах и на местах эта функция возложена на соответствующий профильный орган в области сельского хозяйства.

Следует учесть, что в некоторых степных субъектах РФ – Калмыкии, Забайкальском крае, Воронежской области – приняты региональные программы, предусматривающие проведение мероприятий по агролесомелиорации до 2020 г.

Другим программным механизмом, предусматривающим посадку лесонасаждений, выступает включение этих мероприятий в программу по восстановлению лесов, которая может быть согласована с федеральной стратегией защитного лесоразведения. Так, в Саратовской области действует областная целевая программа «Развитие лесного хозяйства Саратовской области на 2009–2013 годы». В ней напрямую указывается, что лесоразведение возможно путем создания лесных насаждений на непродуктивных, подверженных эрозии землях сельскохозяйственного назначения, рядом с населенными пунктами и для защиты объектов водоснабжения.

Одним из путей увеличения объемов лесо­вос­становления может быть создание так называемых «киотских лесов». Хотя такие программы, проходящие по лесному ведомству, пока единичны, можно предположить, что их количество в ближайшее время начнет увеличиваться.

В ряде региональных программ по созданию лесонасаждений заказчиком выступают природоохранные органы – департаменты, министерства, управления экологии и природопользования соответствующих субъектов РФ. Такую ситуацию мы находим в Белгородской, Волгоградской и Ростовской областях, в Ставропольском крае. В отличие от «сельскохозяйственных» программ, направленных на обеспечение плодородия почв и повышение эффективности сельского хозяйства, заявленные цели здесь – оздоровление экологической обстановки, поддержание средообразующих функций существующих лесных экосистем. Но и в таких программах не предусматривается экологической экспертизы проектов лесовосстановления. Если речь идет о посадке на залежных землях, нет возможности отделить бурьянные залежи от уже сформированных вторично-степных сообществ. Очевидно, что, коль скоро речь идет об оздоровлении экологической обстановки, не стоит пренебрегать экосистемными услугами, оказываемыми степными экосистемами. В этом случае особенно необходимы обследование и учет экологической эффективности, так как речь идет не об обеспечении товарного сельского хозяйства, а об оздоровлении экологической обстановки.

Наконец, в отдельных субъектах РФ дейст­вуют специальные программы или проекты, направленные на создание лесонасаждений. В Белгородской области это утвержденная кон­цепция проекта «Зеленая столица» на 2010–2014 гг. В Волгоградской области начата реализация бессрочной программы «Миллион деревьев для Волгоградской области».

В целом анализ практики реализации программ по устройству лесонасаждений на сельскохозяйственных землях в «степных» субъектах РФ показал, что практически ни для одного региона в официальных источниках информации нет сведений о предварительном обследовании территорий, предназначенных для лесонасаждений.

Исключение составляет лишь Белгородская область, где имеется практика создания рабочих групп по определению участков для посадки леса в рамках проекта «Зеленая столица». Однако и для этой области не удалось найти конкретных указаний на обеспеченность картографическим материалом, проведение предварительных обследований, в том числе с определением наличия видов растений и животных, занесенных в Красные книги России и региона, степени сохранности либо ценности (уникальности) имеющихся экосистем.

Массовые акции по посадке леса, судя по имеющейся информации, проводятся на землях лесного фонда (Саратовская, Волгоградская, Ростовская, Воронежская области) либо в населенных пунктах – в парках, скверах или по границе территории. В то же время, практически в каждом регионе, который принимает участие в Национальном дне посадки леса (с 2011 г. этот праздник рекомендовано проводить во вторые выходные мая), знаковым событием становится посадка леса «в голой пустынной степи».

Может быть, создание лесонасаждений на таких территориях повышает их рекреационную привлекательность (в некоторых сообщениях на это прямо указывается – «в пустой местности отдыхать хуже, чем в залесенной»). Однако отсутствие механизмов определения экологически приемлемых участков для лесопосадок вызывает вопросы – как с позиции защиты степных либо иных нелесных экосистем, так и с позиции осмысленности самих посадок. Ведь в условиях степной зоны приживаемость посаженных деревьев, часто низка – и еще усугубляется несоблюдением технологий. Так, по данным департамента агропромышленного комплекса администрации Белгородской области, для деревьев, посаженных на меловых склонах в 2011 г., приживаемость составила 50%. По другим данным, из-за засушливого лета этот показатель в некоторых районах области составил не более 15% (http://mediatron.ru/news-2012-iyul-022795.html). По итогам лесопосадочной кампании 2010 г. даже губернатор Белгородской области Е.С. Савченко требовал от подчиненных соблюдения технологии для повышения приживаемости древесных насаждений (http://gubkin.info/belgorod/54416-evgenij-savchenko-o-programme-zelyonaya-stolica.html).

Создание лесонасаждений
и сохранение степных экосистем: конфликт задач

Анализ корпуса нормативных документов, регулирующих лесопосадочные работы в степных субъектах РФ, показывает, что в них даже не поднимается вопрос, может ли создание защитных лесонасаждений в безлесных районах принести что-то кроме пользы. В то же время, даже предварительный анализ существующей практики лесопосадок на сельскохозяйственных землях позволяет выделить, как минимум, четыре аспекта возможных конфликтов данных мероприятий с задачами сохранения естественного биоразнообразия и степных экосистем, в частности.

Экологический аспект. Аргументируя необходимость агролесомелиорации, ее сторонники традиционно упоминают средообразующую роль искусственных лесонасаждений. Говорится, что лесополосы оказывают благотворное воздействие на влагооборот, способст­вуют снегозадержанию, смягчению ветрового режима, и в целом повышают комфортность климатических условий проживания людей в степной зоне. Лесополосам предназначаются также рекреационные функции – они могут служить местом отдыха и даже сбора ягод и грибов.

Но все эти полезные функции могут выполнять, прежде всего, длительно существующие экологически устойчивые лесонасаждения, которые, по сути, являются полноценно функционирующими квазиприродными экосистемами. Таких искусственно созданных лесных массивов в степной зоне России крайне мало. В абсолютном большинстве, искусственные насаждения не являются долговременно устойчивыми и существуют в зависимости от вложения финансовых средств на поддер­жание.

Другой стороной существования искусственных лесонасаждений, включая и защитные лесополосы, можно назвать сопутствующую их старению деградацию и ее экологические последствия. Так, например, для Алтайского края показано, что продолжительность эффективного влияния полос из березы и тополя в сухой степи не превышает 45 лет. Возраст менее 50 лет имеют сейчас в России только лесополосы, появившиеся позже второй половины 1960-х гг. Исходя из оценок ВНИАЛМИ, таковых в России насчитывается не более 1,342 млн. га – не более трети всех имеющихся лесополос. Понятно, что корректнее делать подобные оценки с учетом биоклиматических и геоморфолого-эдафических условий каждой конкретной территории. Однако в целом тенденция к ухудшению качества лесонасаждений с возрастом несомненна, что предполагает необходимость их периодической замены.

Экологические функции лесозащитных насаждений ухудшаются со временем и в отношении регулирования ветрового и влажностного режимов. Так, в отсутствие ухода тополевые полосы из продуваемых становятся ажурными, а кленовые – непродуваемыми. Данные исследований Института степи УрО РАН (Оренбург) показывают, что вследствие непродуваемости лесополоса превращается в барьер для ветров и зимой это приводит к перераспределению снега от центра поля к краям. В результате, к началу весны снег накапливается у лесополос и как следствие его таяние замедляется, по сравнению с сере­ди­нами полей. По периметру загущенного ле­сонасаждения образуется широкая переувлаж­ненная полоса, долгое время не готовая к севу и труднодоступная для сельхозтехники. Вследствие этого по периферии полей вдоль лесополос бурно развиваются сорняки (в том числе древесные растения), служащие посто­янным источником засорения и остальной пашни.

Исследования, проводимые уже в тече­ние полувека на Джаныбекском научном ста­ционаре в Волгоградской области, показали, что в условиях сухой степи на зональных автоморфных типах почв (с недоступными грунтовыми водами) лесные культуры можно выращивать лишь в разреженном состоянии, искусственно увеличивая агротехническими мерами площадь водоснабжения каждого растения. В противном случае с течением времени отмечается появление отрицательных последствий лесовыращивания: например, на автоморфных почвах обнаружены сильное выщелачивание и некоторая слитизация почвенной толщи, на гидроморфных – засоление грунтовых вод (Сапанов, 2003, с. 16).

Тот же автор отмечает, что исторически обоснование необходимости создания лесополос относилось к менее засушливым степным регионам с черноземными почвами. Улучшающее воздействие лесополос на большие площади пашни – сотни и тысячи га – проявляется в степных регионах, отличающихся более обильными осадками. В сухостепной же подзоне на каштановых почвах в условиях снижения общего количества осадков, особенно зимних, подобный подход не обеспечивает защитных свойств лесонасаждений, ради которых они, собственно, и создаются.

Монокультурные лесополосы, особенно из хвойных деревьев, могут выступать фактором пожарной опасности. Опасность возрастает в условиях общего тренда на снижение осадков в сухостепной подзоне, а также вследствие плохого состояния лесонасаждений – загущенности древостоев, большого процента отпада и захламленности сухим валежником. Пожары в искусственных лесонасаждениях значительно усиливают опасность сельскохозяйственных палов и сами представляют угрозу для засеянных полей и даже для сельских поселений.

Проблема оптимального соотношения в структуре степного землепользования полей, водных объектов и лесов, поднимавшаяся еще Докучаевым, до сих пор так и не имеет общепринятого решения. Современные представления учитывают, что экологический каркас в степной зоне не может состоять только из этих трех элементов. Он включает также участки травяных экосистем (пастбищ и сенокосов), доля которых должна быть не менее 10–15%. При этом важной характеристикой сбалансированности степного землепользования является доля распаханных территорий. Она не должна превышать 60%. Между тем для отдельных районов степной зоны, особенно ее европейского сектора, этот показатель существенно превышен. Представляется, что потенциал повышения стабильности степных агроценозов связан не столько с созданием и реставрацией лесополос, сколько с соблюдением оптимальных норм распашки в зависимости от ландшафтных условий территории и с повышением интенсивности земледелия на уже распаханных землях.

Природоохранный аспект. Создание лесонасаждений на сельскохозяйственных землях представляет собой повторное вторжение в уже нарушенную распашкой природную систему. Сам процесс посадки деревьев сопряжен с существенным нарушением почвенного и растительного покрова, особенно если включает распашку и иные приемы интенсивной подготовки почвы. Кроме того, в нарушенную экосистему привносятся новые, ранее несвойственные ей виды, представляющие угрозу нативному биоразнообразию не только ее самой, но и прилегающих территорий.

Создание новой агролесной экосистемы вряд ли может рассматриваться как средство «экологической реабилитации степей» – ведь оно означает прямое уничтожение степной экосистемы. На месте, ранее занятом травя­ны­ми сообществами, появляются иные по своим свойствам искусственные древесные эко­системы. Трудно это считать и вкладом в повышение экологической стабильности ландшафта – даже в лучшем случае, прежде чем посадки достигнут сформированности, должно пройти еще много времени, на протяжении которого их существование необходимо поддер­живать агротехническими мероприятиями и уходом за лесными культурами.

Анализ действующей нормативно-правовой базы показывает, что само понятие «степь» в российском законодательстве не присутствует, а следовательно, не обсуждаются в нем и сюжеты, связанные с охраной этих экосистем. Интересы степных экосистем не защищены законодательством, в частности – в составе норм, регламентирующих использование и охрану сельскохозяйственных земель (подробнее см. СБ № 32, 2011).

Экономический аспект. При анализе целесообразности устройства лесонасаждений на сельскохозяйственных землях не следует упускать из виду экономическую сторону вопроса. Традиции длительного сельскохозяйст­венного освоения степной зоны и рассмотрения ее преимущественно в качестве зернового ресурса не способствовали пониманию, что природные степные экосистемы тоже можно восстанавливать. Причем стоимость восстановления травяных экосистем в степной зоне ниже, чем стоимость лесопосадок и последующего ухода за ними. С учетом же того, что лес в этой зоне способен расти далеко не везде, а отбор участков для облесения четко не регламентирован (и нередко проводится без участия специалистов), реальные затраты, видимо, превышают рационально необходимые. Этому способствует и то, что траты бюджетных денег в сфере лесовосстановления, судя по публикациям в СМИ, не отличаются высокой прозрачностью.

Однако стимулы к лесовосстановлению и лесопосадкам в законодательстве и принятых программах в том или ином виде присутствуют, тогда как восстановление степных экосистем не стимулируется.

Институциональный аспект. Традиции отечественного лесного хозяйства также не на руку восстановлению степных экосистем. Действительно, лесовосстановление и лесопосадки имеют в России длительную историю, это мероприятия с хорошо разработанными регламентами и руководствами. Существует разветвленная сеть связанных с лесовосстановлением учреждений – лесопитомники, лесные хозяйства, научно-исследовательские и проектные институты. К этому кругу примыкают и природоохранные неправительственные организации и общественные движения, для многих из которых лесонасаждение входит в число приоритетов. В эту сферу деятельности вовлечено множество людей, связанных с лесонасаждением своими материальными интересами и ценностными установками.

В то же время степные экосистемы находятся в ведении либо природоохранных органов (та небольшая их часть, которая расположена в пределах ООПТ), либо органов управления сельским хозяйством. Ни те, ни другие не имеют подразделений, специализирующихся на управлении степными экосистемами (их сохранении или использовании). Сельскохозяйственные ведомства рассматривают угодья исключительно с точки зрения возможности получения продукции сельского хозяйства, в лучшем случае их заботит поддержание необходимых для этого условий среды. Сами по себе степные экосистемы, в том числе на сельскохозяйственных землях, не являются объектом внимания и даже не вычленяются для целей управления из общей массы непахотных угодий.

В качестве одного из примеров явного конфликта интересов, однозначно решаемого не в пользу сохранения степей, можно вспомнить планы по созданию в пределах степной зоны, так называемых, «лесов Киото». Такие планы активно разрабатывались и включались в программы экологических мероприятий в России в 2008–2010 гг. Согласно условиям Киотского протокола к таким лесам можно было причислить только лесные насаждения, появившиеся после 1990 г. «Леса Киото» – один из возможных экономических механизмов капитализации экосистемных услуг. В случае, если эти территории ранее не были заняты лесом, финансирование работ по лесовосстановлению и лесоразведению возможно за счет привлечения средств углеродного инвестора. В некоторых степных субъектах РФ (Оренбургская, Саратовская, Ульяновская, Воронежская и др. области) посадки таких лесов были запланированы и даже частично осуществлены на сельскохозяйственных землях. Однако состояние мирового углеродного рынка показывает, что для инвесторов, готовых платить за выращивание леса в обмен на сохранение углеродных выбросов, гораздо более привлекательны развивающиеся страны.

После Конференции ООН по изменению климата (Копенгаген, 2009 г.) Россия приняла обязательства по Копенгагенскому Аккорду. Для их реализации самой стране уже не обязательно заниматься лесопосадками, и это позволяет прогнозировать снижение интереса к посадкам «лесов Киото» в регионах России. Нужно заметить, что во всех известных попытках создания «киотских лесов» также не проводились ни экологическая экспертиза проектов, ни согласование с задачами сохранения нативного биоразнообразия степных экосистем.

Современное состояние защитных лесо­насаждений: руководство
к дейст­вию или повод
для осмысления?

По данным ВНИАЛМИ, из 5,7 млн. га защитных лесных насаждений, существовавших в России 20 лет назад, сейчас осталось 2,7 млн. га, что составляет 1,3% всей площади земель сельскохозяйственного назначе­ния. Сохранившиеся лесополосы массово находятся в запущенном состоянии, нередко загрязнены бытовыми и промышленными отхо­дами, повреждены пожарами, самовольными рубками, деревья поражены болезнями и вредителями. После прекращения регулярного ухода за лесозащитными насаждениями более половины из них деградировали до угрожающего состояния и потеряли свою мелиоративную эффективность (Кулик, Свинцов, 2009).

Таким образом, на просторах уже измененной человеком степной зоны появились деградировавшие лесотравяные экосистемы, средообразующую роль которых оценить довольно сложно. Дополнительно к распаханным территориям, механизмы естественного восстановления которых более или менее известны, мы получили еще один тип преобразованных и нарушенных земель, будущее которых выглядит непонятным, а реабилитация требует дополнительных затрат.

Осознание этого факта особенно важно в контексте анализа уже осуществленных или планируемых к осуществлению государственных программ и региональных спецпроектов в этой области. Он показывает, что складываются вполне явные предпосылки к очередной волне планов преобразования уже не один раз преобразованных территорий степной зоны. Материализация этих планов может быть как отложенной, например в силу недостатка средств на лесоразведение, так и довольно стремительной, когда такие средства появляются (как в случае с Белгородской областью). По-видимому, степные экосистемы в настоящий момент защищены лишь недостатком финансовых средств, идейная же предпосылка их очередного преобразования готова.

Работы по теме проводились в рамках проекта ПРООН/ГЭФ/Минприроды России «Совершенствование системы и механизмов управления особо охраняемыми природными территориями в степном биоме России».

Литература

Исаченко А.Г. 2003. Введение в экологическую географию. СПб: Изд-во С.-Петерб. ун-та. 192 с.
Кулик К.Н., Свинцов И.П. 2009. Проблемы защитного лесоразведения // Использование и охрана природных ресурсов в России, № 2: 58–60. Доступно по адресу http://www.booksite.ru/forest/forest/revive/8.htm
Сапанов М.К. 2003. Экология лесных насаждений в аридных регионах. Тула: Гриф и К. 248 с.

Контакт: Оксана Александровна Климанова, доцент кафедры физической географии мира и геоэкологии
Географический факультет Московского госу­дар­ственного университета им. М.В. Ломо­носова
E-mail: oxkl@yandex.ru






Наверх
481 просмотров



Сибирский экологический центр
Центр охраны дикой природы
Проект ПРООН/ГЭФ по степным ООПТ России
Казахстанская ассоциация сохранения биоразнообразия
Об издании

Популярное
ПРООН ГЭФ Минприроды России