Что происходит со степным орлом? | №33 осень 2011 | Степной Бюллетень 
ISSN 1726-2860
(печатная версия ISSN 1684-8438)

Содержание номера

№33 осень 2011

СтратегияСтепной регионСтепное природопользованиеЗаконодательствоСтепи под угрозойЗащита уязвимых видовСтепи под охранойОптимизация использования степейПроектыСобытияОбъявления От редакции

Защита уязвимых видов

Что происходит со степным орлом?

И.В. Карякин (Центр полевых исследований, Н. Новгород)

Чем важен степной орел

Степной орел (Aquila nipalensis) – наиболее характерный крупный пернатый хищник степных ландшафтов. Мало какой другой вид позвоночных может сравниться с ним в качест­ве индикатора состояния степных экосистем в масштабе ландшафта или даже всего биома.

Ареал степного орла приурочен преимущественно (в России и Украине – практически исключительно) к степной зоне на равнинах и к степному поясу в горах включая полупустыни и тундростепи. При этом в пределах ареала степной орел связан на гнездовании и послегнездовых кочевках главным образом со степными и полупустынными местообитаниями разных типов. Это заметно отличает его от других орлов, также обитающих в степной зоне, но обязательно нуждающихся в специфических субстратах, таких как большие деревья или скалы, что определяет выбор ими для гнездования нестепных местообитаний в степном ландшафте.

Населяя степные и полупустынные местообитания, степной орел в норме трофически связан с массовыми роющими грызунами и зайцеобразными: несколькими видами сусликов и пищух, в отдельных частях ареала – с цокором, слепушонками, крупными полевками и др. В отдельных регионах в определенные сезоны года существенную роль в его питании играют степные антилопы – сайгак (Saiga tatarica) и дзерен (Gazella gutturosa). Как видим, важнейшие жертвы этого орла являются ключевыми видами, чья жизнедеятельность определяет основные структурные и многие функциональные характеристики степной экосистемы. Учитывая выраженность предпочтения орлом основных жертв, можно утверждать, что состояние гнездовых группировок степного орла служит, среди прочего, индикатором благополучия локальных популяций этих ключевых видов степной экосистемы.

Степной орел чувствителен к большинст­ву нарушающих факторов, действующих на степные экосистемы. Оптимальные условия для степного орла более или менее соответствуют характерному для степной экосистемы оптимальному режиму нарушений. Так, на его популяциях отрицательно сказывается как превышение, так и недостаток пастбищной нагрузки; равно неблагоприятны как слишком частые и/или слишком сильные пожары, так и полное отсутствие пожаров (в условиях отсутствия также пастбищной нагрузки). Степной орел переносит довольно близкое соседство с людьми, но беспокойство может быть важным отрицательным фактором. Важную угрозу представляет загрязнение тяжелыми металлами и пестицидами, очень характерное для аграрно-освоенных частей ареала. Значительный ущерб степному орлу наносят птицеопасные ЛЭП, в перспективе возрастет опасность ветроэлектростанций.

В период гнездования степной орел – типично территориальный вид, причем используемый парой гнездовой участок имеет в среднем около 3,5 км в диаметре. Взрослые птицы и выводок держатся на участке с марта-апреля по август-сентябрь, то есть в течение почти всего вегетационного периода. В это время их благополучие прямо определяется состоянием кормовой базы, отсутствием или наличием катастрофических нарушений, уровнем беспокойства и другими факторами, связанными с конкретным участком. Поэтому степной орел реагирует прежде всего на локально действующие факторы, затрагивающие территорию его гнездового участка. Таким образом, благополучие той или иной гнездовой группировки степного орла служит хорошим индикатором состояния экосистем занимаемой ею конкретной территории.

Природоохранное состояние вида и тенденции

До недавнего времени состояние степного орла как вида в глобальном масштабе не вызывало беспокойства. Однако его ареал и численность последовательно сокращались в течение всего последнего столетия. В XIX–XX вв. большая часть пригодных для степного орла местообитаний была утрачена в результате массовой распашки степей. Оставшиеся степные участки подвергались все усиливающемуся загрязнению агрохимикатами, все менее приемлемому превышению пастбищной нагрузки, росту беспокойства и пр. Негативную роль, несомненно, сыграло и массовое целенаправленное уничтожение хищных птиц в СССР в 1940–1960-х гг.; как один из крупнейших пернатых хищников в своем ландшафте степной орел, несомненно, часто попадал под выстрел, а его легкодоступные гнезда было легко разорять. Если до того этот вид был самым массовым из орлов Северной Евразии, то к последней четверти ХХ в. его положение значительно ухудшилось. Это обусловило внесение степного орла в Красную книгу СССР, а затем и в Красные книги Украины, Российской Федерации и Республики Казахстан, а также практически всех субъектов РФ, хотя судьба вида в целом пока не вызывала опасений.

К концу 1970-х гг. степной орел уже перестал гнездиться на огромных пространствах степной зоны Украины, а последние гнездовья этого орла на юге Украины исчезли в начале 1980-х гг. (Кошелев и др., 1991), западная граница гнездового ареала вида откатилась на восток до Калмыкии. Процесс деградации популяций степного орла продолжался в течение последних 30 лет и идет до сих пор. Тем не менее мнение об обычности степного орла в России оставалось неколебимым вплоть до последних лет. В Атласе гнездящихся птиц Европы численность степного орла в Европейской части России оценена в 15–25 тыс. пар, в Украине 1–5 пар, в Турции – 1–10 пар (Gorban et al., 1997). Эта оценка не была пересмотрена и в более позднем издании (European bird populations…, 2000). В Красной книге России численность этого орла для Европейской части оценивалась до 20 тыс. пар (Галушин, 2001). По итогам проекта «Птицы Европы – II» нижний предел оценки численности степного орла в Европейской части России снижен до 5 тыс. пар, однако максимальная оценка так и осталась прежней – 20 тыс. пар (Мищенко и др., 2004).

Важным источником сведений являются ежегодные учеты степного орла на пролете в Эйлате (Израиль), через который мигрирует большая часть европейской популяции. С середины 1980-х гг. там наблюдается неуклонное падение численности этого вида. К началу нового тысячелетия его общая численность в учетах сократилась на 40%, а доля молодых птиц упала с 30% до 1,4% (Yosef, Fornasari, 2004).

В настоящее время документирован коллапс многих гнездовых группировок степного орла в России. В частности, за последние 15 лет вид почти исчез в Самарской области, где ранее гнездилось не менее 50–60 пар (Карякин, Паженков, 2008). Полностью прекратилось гнездование степного орла в Башкирии и Челябинской области (А.В. Мошкин, личное сообщение), где еще в конце 1990-х гг. гнездилось до десятка пар (Карякин, 1998; Карякин, Козлов, 1999). Численность в Калмыкии с 1980-х гг. к 2004 г. сократилась от 3–10 тыс. пар до 0,5–1 тыс. пар (Белик, 2004), а в 2010 г. в результате целевых исследований в рамках Российского степного проекта ПРООН/ГЭФ оценена всего в 300–350 пар (Меджидов и др., 2010).

Ухудшается и ситуация в Казахстане, хотя в целом численность степного орла там еще достаточно велика. Но по последним данным, он практически исчез на гнездовании в Бетпак-Дале, где ранее был многочислен (Ка­рякин и др., 2008). Некогда обычнейший вид Монголии, степной орел существенно сократил численность и в этой стране, особенно в период масштабной дератизации 2002–2004 гг., последствия которой затронули и ряд российских популяций (Карякин, 2010).

Причины ухудшения состояния вида

В настоящее время можно выделить три основных группы факторов, которые губительно сказываются на популяциях степного орла.

  1. Недостаток кормовой базы в связи с широкомасштабными депрессиями численности основных объектов питания степного орла на огромных пространствах по всему гнездовому ареалу вида.
  2. Массовая гибель птиц от удара током на линиях электропередачи среднего напряжения (6-10 кВ) и от отравления агрохимикатами (широкое применение которых случается даже на степных и полупустынных отгонных пастбищах в слабонаселенных регионах, не говоря уже о регионах с интенсивным сельским хозяйством).
  3. Низкий успех размножения из-за непосредственного уничтожения гнезд и выводков в ходе весенних палов, а также вследствие беспокойства человеком и домашними животными.

Деградация многих популяций степного орла, вплоть до полного вымирания в некоторых регионах, связывается с резким сокращением численности основных его жертв – колониальных видов грызунов и зайцеобразных. Это, прежде всего, малый суслик (Spermophilus pygmaeus) в западной части гнездового ареала степного орла, даурский суслик (Spermophilus dauricus) и даурская пищуха (Ochotona dauurica) – в восточной, большая песчанка (Rhombomys opimus) – в южной части, большой (Spermophilus major) и краснощекий суслики (Spermophilus erythrogenys) – соответственно на северо-западе и северо-востоке ареала.

Катастрофа произошла почти со всеми этими видами одновременно на огромном пространстве Северной Евразии. Причины ее кажутся очевидными на тех территориях, где в 1990-х гг. в результате глубокого кризиса животноводства на 1-2 порядка сократилась пастбищная нагрузка. За этим последовало резкое сокращение обилия сусликов и сущест­венное снижение их доступности для пернатых хищников, с чем можно обоснованно связать падение численности орлов.

Однако такие территории занимают менее трети ареала вида. А какова причина сокращения численности на остальной его части?

Для примера рассмотрим ситуацию в Алтай-Саянском регионе. Она крайне неоднозначна, но состояние кормовой базы в этом регионе благополучно и в последние годы не менялось. В Туве популяции степного орла рухнули в одночасье в 2002 г. в результате отравления птиц бромадиолоном во время пролета через Монголию. Сейчас наблюдается медленное восстановление за счет молодых птиц. Хакасские и алтайские популяции никак не отреагировали на те события в Монголии, вероятно потому, что их пути миграций обходят Монголию стороной. В этих частях региона степной орел продолжает оставаться многочисленным и относительно часто встречающимся видом, населяет практически все пригодные местообитания. Однако и тут не все благополучно: 80% территориальных пар состоят из молодых птиц (до 4-х лет), длительность стабильного существования пар не превышает также четырех лет, что показано регулярными мониторинговыми наблюдениями на площадках. Очевидно, популяции степного орла на Алтае и в Хакасии испытывают сильный пресс оттока (гибели или изъятия) взрослых особей. Эти популяции сейчас поддерживаются за счет высокого успеха размножения, обеспеченного многочисленным и стабильным пищевым ресурсом. Основные кормовые объекты степного орла здесь – даурская и монгольская (O. pallasi) пищухи, длиннохвостый суслик (Spermophilus undulatus), алтайский цокор (Myospalax myospalax) – не испытали катастрофического снижения численности. Заметным фактором смертности орлов тут является высокий уровень гибели птиц на ЛЭП (Карякин и др., 2009; Николенко, 2011). Но Алтай и Хакасия – слабоосвоенные территории. Хотя в ряде их районов гибель на ЛЭП велика, в целом сеть линий не так густа, чтобы в течение пяти лет обеспечить фактически полную смену партнеров в 1 тыс. размножающихся пар. Остается предполагать, что гибель степных орлов происходит где-то на путях миграции или на зимовках, причем количество погибших птиц близко к величине продуктивности популяции.

Как выяснилось в последнее время, омоложение размножающихся пар наблюдается по всей российской периферии гнездового ареала степного орла. Это значит, что его гибель происходит в масштабах всей Северной Евразии, возможно на африканских и индийских зимовках.

При наличии такой высокой «фоновой» смертности становится понятным и непропорционально сильное сокращение численности вида на гнездовании в тех регионах, где успех его размножения был в последние годы понижен в результате целого комплекса местных факторов, в первую очередь повлиявших на сокращение кормовой базы.

Что может быть причиной гибели степных орлов в таких масштабах – неясно. Пока очевидной угрозой на путях миграции и зимовках видятся лишь ЛЭП 6–10 кВ, очень распространенные во многих соответствующих регионах. Степной орел относится к числу птиц, наиболее уязвимых от поражения электротоком на воздушных ЛЭП. В частности, только в Западном Казахстане, где поддерживается наиболее устойчивая популяция степного орла, на ЛЭП ежегодно гибнет до 10% численности гнездящейся популяции в весенний период и до 25–30% в конце сезона размножения (Карякин, Новикова, 2006). По данным исследований последних лет, степной орел – один из видов хищных птиц, наиболее массово гибнущих на ЛЭП в Казахстане (Карякин, 2008) и Калмыкии (Меджидов и др., 2005а; 2005б; Мацына и др., 2011).

Что можно и нужно сделать

Все вышеперечисленное предполагает необходимость мониторинга численности и состояния популяций степного орла – и в качестве индикатора состояния степных экосистем в целом, и как собственно вида, состояние которого вызывает растущее беспокойство. К тому же степной орел требует внимания и по формальным основаниям – как вид, по­всеместно внесенный в Красные книги. Актуальна также разработка специальных мер по сохранению степного орла в России – по меньшей мере, в тех регионах, где наиболее сильны негативные тенденции в состоянии его популяций.

Прежде всего, необходимо критически пересмотреть оценки численности степного орла. При обсуждении очередного обновления Красного списка МСОП в 2009–2010 гг. рассматривалась возможность присвоения степному орлу статуса глобально уязвимого или близкого к угрожаемому вида (VU либо NT соответственно). Соответствующее решение тогда не было принято, в том числе потому, что, как выяснилось, отсутствуют количественные данные о динамике численности и изменениях ареала степного орла в достаточно широком масштабе.

Особо следует остановиться на проблеме гибели степного орла на ЛЭП. Проблема гибели птиц (в первую очередь, пернатых хищников) на ЛЭП и необходимость ее незамедлительного решения на международном уровне поставлена на VII конференции Сторон Боннской конвенции в Бонне в 2002 г. (резолюция 7.4. Electrocution of migratory birds). В апреле 2011 г. состоялась специальная конференция «Линии электропередачи и гибель птиц от поражения электротоком в Европе», на которой принята Будапештская декларация по защите птиц на линиях электропередачи, содержащая перечень конкретных мер на срок до 2020 г. (см. СБ № 32, 2011). Однако Россия и Казахстан остаются за бортом международных процессов, в которых решается проблема гибели птиц на ЛЭП. Несмотря на то что за последние пять лет в России, и отчасти в Казахстане наработана практика реализации птицезащитных мероприятий в разных регионах, налажено производство эффективных изолирующих устройств и стал применяться изолированный провод, значительно повысилась известность проблемы птицеопасности ЛЭП (Карякин и др., 2009; Мацына и др., 2008; 2010; Мацына, Гришуткин, 2009; Меджидов и др., 2005а; 2005б; Салтыков, 2009; Сиденко, Рагонский, 2009), всего этого недостаточно. Проблема защиты птиц на ЛЭП решается в наших странах практически лишь усилиями общественности и только в нескольких регионах. Как минимум в России и Казахстане необходимо на государственном уровне разработать и принять стратегию оптимизации электросетевой среды, в которой были бы четко прописаны: (а) правила и темпы реконструкции старых линий, (б) правила строительства новых объектов электросетевого комплекса, учитывающие безопасность для птиц, и (в) конкретные обязанности и полномочия органов контроля и надзора (в России это Ростехнадзор, Росприроднадзор и пр.) в рамках реализации стратегии.

Учитывая предположение, что основная гибель орлов происходит на миграциях и зимовках, необходимы международно-правовые инструменты, которые обеспечили бы защиту птиц в трансграничном контексте. Практически готовый инструмент для этого – Меморандум о взаимопонимании в сфере сохранения перелетных хищных птиц Африки и Евразии, разработанный в рамках Конвенции о мигрирующих видах (Боннская конвенция) и вступивший в силу 1 ноября 2008 г. Меморандум и связанный с ним План действий касаются всех пернатых хищников Евразии и Африки, совершающих трансграничные миграции. План действий предусматривает широкий спектр конкретных мер по защите видов во время миграции и на зимовках. Но для сохранения степного орла этот документ пока мало полезен. Чтобы использовать его, необходимо следующее.

Во-первых, приоритетность природоохранных мер в Меморандуме и Плане действий поставлена в зависимость от статуса вида в Красном списке МСОП. В настоящее время в списке видов к Плану действий степной орел включен в категорию 2 – как вид, состояние которого не вызывает беспокойства в глобальном масштабе. Если его статус в Красном списке будет пересмотрен, это существенно повысит эффективность Меморандума для степного орла.

Во-вторых, многие меры защиты видов, предложенные в Плане действий, привязаны к конкретным природным территориям (КОТР), список которых включен в приложение 3 к этому документу. Россия представлена в списке шестью КОТР, ни одна из которых не имеет ключевого значения для степного орла. Казахстанские территории в списке отсутствуют. Как минимум по этим двум странам перечень необходимо дополнить.

В-третьих, Россия до сих пор не присоединилась к Боннской конвенции (хотя принимает участие в отдельных ее соглашениях и меморандумах о взаимопонимании). Из прочих стран основного ареала степного орла, являющихся Сторонами этой конвенции, меморандум подписала только Монголия. В таких условиях трудно будет строить сотрудничество по сохранению этого вида на всем пути миграции и зимовках.

Несмотря на внимание к миграционным путям и зимовкам, комплекс мер по сохранению степного орла обязательно должен включать также территориальную охрану степных экосистем на местах гнездования. В сочетании со специальными мерами управления территорией (поддержанием оптимальной пастбищной нагрузки, необходимой для обитания сусликов) это позволит минимизировать влияние местных негативных факторов. Создание ООПТ для отдельных гнездовых группировок степного орла тем более важно, что заодно это позволит сохранить достаточно крупные степные территории.

Литература

Белик В.П. Динамика Прикаспийской популяции степного орла и оценка лимитирующих факторов // Стрепет. 2 (1). 2004. С. 116–133.

Галушин В.М. Степной орел // Красная книга Российской Федерации. Т. 2. Животные. М. 2001. С. 434–435.

Карякин И.В. Конспект фауны птиц Республики Башкортостан. Пермь, 1998. С. 261 с.

Карякин И.В. Линии смерти продолжают собирать свой «черный» урожай в Казахстане // Пернатые хищники и их охрана. 2008. № 11. С. 14–21.

Карякин И.В. Катастрофические последствия дератизации с использованием бромадиолона в Монголии в 2001–2003 гг. // Пест-менеджмент. 2010. № 1. С. 20–26.

Карякин И.В., Коваленко А.В., Барабашин Т.О., Корепов М.В. Крупные хищные птицы бассейна Сарысу // Пернатые хищники и их охрана. 2008. № 13. С. 48–87.

Карякин И.В., Козлов А.А. Предварительный кадастр птиц Челябинской области. Новосибирск. 1999. С. 421 с.

Карякин И.В., Николенко Э.Г., Важов С.В., Бекмансуров Р.Х. Гибель пернатых хищников на ЛЭП на Алтае: результаты исследований 2009 года, Россия // Пернатые хищники и их охрана. 2009. №16. С. 45–64.

Карякин И.В., Новикова Л.М. Степной орел и инфраструктура ЛЭП в Западном Казахстане. Есть ли перспектива сосуществования? // Пернатые хищники и их охрана. 2006. № 6. С. 48–57.

Карякин И.В., Паженков А.С. Хищные птицы Самарской области. Книга-фотоальбом. Самара, 2008. 66 с.

Кошелев А.И., Корзюков А.И., Лобков Е.Г., Пересадько Л.В. Состояние численности редких и исчезающих видов птиц // Редкие птицы Причерноморья. Киев–Одесса. 1991. С. 9–36.

Мацына А.И., Гришуткин Г.Ф. Защита птиц на воздушных линиях электропередачи 6-10 кВ в государственном Национальном парке «Смольный», Россия // Пернатые хищники и их охрана. 2009. № 17. С. 22–23.

Мацына А.И., Мацына Е.Л., Корольков М.А. Первые ито­ги применения и оценка эффективности современных птице­защитных устройств на линиях электропередачи 6–10 кВ в России // Пернатые хищники и их охрана, 2008. № 14. С. 59–62.

Мацына А.И., Мацына Е.Л., Мацына А.А., Гришуткин Г.Ф., Спиридонов С.Н. Оценка эффективности птицезащитных мероприятий на ВЛ 6–10 кВ в национальном парке «Смольный», Россия // Пернатые хищники и их охрана. 2010. № 20. С. 35–39.

Мацына А.И., Мацына Е.Л., Пестов М.В., Иваненко А.М., Корольков М.А. Новые данные о гибели птиц на линиях электропередачи 6-10 кВ в Калмыкии, Россия // Пернатые хищники и их охрана. 2011. № 21. С. 100–105.

Меджидов Р.А., Музаев В.М., Убушаев Б.С., Бадмаев В.Б., Эрдненов Г.И. Технический отчет о результатах выполнения работ «По оценке численности и основных экологических факторов, влияющих на состояние популяций степного орла в пилотном степном регионе России (Республика Калмыкия)». Элиста, 2010. 60 с.

Меджидов Р.А., Пестов М.В., Салтыков А.В. Хищные птицы и ЛЭП – итоги проекта в Калмыкии // Пернатые хищники и их охрана. 2005а. № 2. С. 25–30.

Меджидов Р.А., Пестов М.В., Салтыков А.В. Охрана хищных птиц семиаридных ландшафтов – итоги проекта в Калмыкии // СБ. 2005б. №17. С. 22–25.

Мищенко А.Л., Белик В.П., Равкин Е.С., Бородин О.В., Бакка С.В., Сарычев В.С., Галушин В.М., Краснов Ю.В., Суханова О.В., Лебедева Е.А., Межнев А.П., Волков С.В. Оценка численности и ее динамика для птиц Европейской части России («Птицы Европы – II») / М.: Союз охраны птиц России. 2004. 44 с.

Николенко Э.Г. Проблема гибели птиц на ЛЭП в Хакасии: негативный вклад инфраструктуры сотовой связи // Пернатые хищники и их охрана. 2011. №22. С. 60–71.

Салтыков А.В. Опыт внедрения птицезащитного устройства «ПЗУ 6–10 кВ» в Ульяновской области, Россия // Пернатые хищники и их охрана. 2009. №16. С. 65–67.

Сиденко М.В., Рагонский Г.В. Из опыта решения проблемы гибели птиц на линиях электропередачи в национальном парке «Смоленское Поозерье» // Самарская Лука: проблемы региональной и глобальной экологии. 2009. 18 (4). С. 229–233.

European bird populations: estimates and trends. / BirdLife Conservation Series № 10. BirdLife International – Euro­pean Bird Census Council. Cambridge, UK. 2000 160 p.

Gorban I., Morgan J., Shirihai H. Steppe Eagle Aquila nipalensis // The EBCC Atlas of European Breeding Birds: Their Distribution and Abundance / W.J.M. Hagemeijer and M.J. Blair eds. London, 1997. P. 163.

Yosef R., Fornasari L. Simultaneous decline in Steppe Eagle (Aquila nipalensis) populations and Levant Sparrowhawk (Accipiter brevipes) reproductive success: coincidence or a Chernobyl legacy? // Ostrich. 2004. 75(1&2). P. 20–24.

Контакт:
Игорь Карякин
Центр полевых исследований
Россия 603000 Нижний Новгород,
ул. Короленко, 17а, кв. 17
Тел.: (831) 433 38 47
E-mail: ikar_research@mail.ru






Наверх
595 просмотров



Сибирский экологический центр
Центр охраны дикой природы
Проект ПРООН/ГЭФ по степным ООПТ России
Казахстанская ассоциация сохранения биоразнообразия
Об издании

Популярное
ПРООН ГЭФ Минприроды России