Инверсионная лесостепь Северо-Западного Кавказа | №32 лето 2011 | Степной Бюллетень 
ISSN 1726-2860
(печатная версия ISSN 1684-8438)

Содержание номера

№32 лето 2011

СтратегияСтепной регионЭкологическая сетьСтепи под охранойЗащита уязвимых видовОптимизация использования степейСтепи под угрозойПожары СобытияОфициально ЗаконодательствоНовостиСобытияОбъявленияНовые книги

Степной регион

Инверсионная лесостепь Северо-Западного Кавказа

О.Н. Липка (WWF России, Москва)

Одним из интереснейших явлений природы Северо-Западного Кавказа можно назвать необычный спектр высотной поясности невысоких (до 900 м над ур. м.) горных хребтов, тянущихся параллельно Черноморскому побережью. Выположенные вершины и верхние части склонов южной экспозиции заняты степной и луговой растительностью, располагающейся выше широколиственных лесов, тогда как верхние части северных макросклонов хребтов заняты буковыми, грабовыми и скальнодубовыми лесами. Этот феномен получил название «инверсионной лесостепи».

По результатам полевых исследований 2002–2009 гг. в этом регионе нами выделено 10 классов ассоциаций для горных луговых степей и остепненных лугов. База данных по ним дополнена на основании опубликованных материалов других авторов (Пояркова, 1927; Малеева, 1931; Поварницын, 1940; Невзоров, 1950; Полежай и др., 1980; Яхош, Литвинская, 1986; Шанина, 1987; Литвинская, Красюк, 2000; Литвинская, Постарнак, 2000; Нетребенко и др., 2000; Полежай и др., 2001; Скрипник, Никифоров, 2002; Литвинская, 2004).

История формирования инверсионной лесостепи в верхней части южных макросклонов хребтов Маркотх, Нексис и Главного Кавказского сложна и неоднозначна. Н.И. Кузнецов (1909) считал происхождение степей на участке между Анапой и Туапсе естественным, но В.П. Малеев (1931), А.А. Гроссгейм (1936) и более поздние авторы с ним не соглашались, указывая на давнюю освоенность территории. В то же время, структура и флористический состав степей говорят в пользу их естественного происхождения.

Воздействие антропогенного фактора нельзя отрицать: известно, что 250 лет назад эти хребты были преимущественно безлесными, их территория использовалась в основном под выпас скота, распахивалась под зерновые культуры или для садоводства (и теперь в ходе полевых исследований обнаруживаются фрагменты старых черкесских садов).

Но очевидно также, что современное расположение степных биомов над сплошным лесным поясом определяют геоморфологические и климатические факторы. В настоящее время верхняя граница распространения лесной растительности на значительных участках хребта Маркотх и на Главном Кавказском совпадает с выходом прочных горизонтальных известняковых пластов и хорошо заметна визуально по характерной наклонной полосчатости растительности вершин. В пониженных участках хребтов прослеживается связь с направлением холодных зимних северо-восточных ветров (норд-ост) (Полежай и др., 1980): наветренные восточные склоны отрогов заняты ковыльными и разнотравными степями, а защищенные от ветра западные – дубовыми, грабовыми и ясеневыми лесами.

В начале 1930-х гг. В.П. Малеев (1931) проводил границу сплошного степного пояса на высоте 350 м над ур. м. Десятилетие спустя В.А. Поварницын (1940) на карте лесной растительности показал эту границу не столь однозначно, с постепенным повышением верхнего предела лесов к востоку. При сравнении данной карты с современным космическим снимком отмечается значительное увеличение площадей лесов и их выход местами на водоразделы хребтов на южных макросклонах. И это несмотря на массовые рубки во время Великой Отечественной войны и в первые послевоенные годы.

Представляется, что степные сообщества на южных макросклонах хребтов существовали здесь изначально. Благодаря вырубке лесов и выпасу скота их площадь увеличилась и поддерживалась таковой до присоединения Кавказа к России. После выселения адыгов в середине XIX в. характер использования территории изменился и общая населенность резко снизилась. В результате исчезли факторы, поддерживавшие расширение степей, так что соотношение лесных и степных территорий постепенно возвращается к исходному.

Растительность горных луговых степей и остепненных лугов

Сравнивая растительные сообщества в пределах региона, можно заметить, что флористически наиболее богаты разнотравные луговые степи – их травостой включает 456 видов высших сосудистых растений. К ним близки ковыльные степи – 428 видов, тогда как флора остепненных лугов значительно беднее – 187 видов. Общее число видов в луговых степях и остепненных лугах – 585, по флористическому богатству они близки к мезофильным лесам региона (от 450 в буковых до 591 в грабовых), но значительно беднее расположенных в нижней части южного макросклона ксерофильных пушистодубовых лесов (761) и можжевеловых редколесий (925 видов).

Пояс горных степей является одной из характерных особенностей спектра высотной поясности Крымско-Новороссийской геоботанической провинции (Шифферс, 1953); он отличается поразительным разнообразием растительных сообществ. Здесь чередуются участки ковыльных, типчаковых, разнотравных и кустарниковых степей, а также остепненных лугов.

Степная растительность занимает участки южных макросклонов и частично пологие вершины хребтов. В нижней части склонов (до 350 м над ур. м. на западе приморского хребта Маркотх и 400 м на востоке) степные участки входят в состав остепненных можжевеловых редколесий. Выше начинаются участ­ки собственно степей, которые перемежаются с лесными массивами. Отсутствие четкой выраженности степного пояса – следствие прежней нарушенности лесов. Часто на выположенных вершинах встречаются одиночные плодовые деревья (груши, яблони, сливы), сохранившиеся на месте бывших садов.

Почвы на южном макросклоне хребта Маркотх и Главного Кавказского хребта активно размываются, щебень подстилающих пород выходит на поверхность практически везде. Поэтому в степных сообществах характерно участие петрофитных видов, обилие которых изменяется в зависимости от мощности почв и крутизны склона.

Основные доминанты степей, такие как ковыли красивейший, Лессинга и перистый (Stipa pulcherrima, S. lessingiana, S. pennata), типчак (Festuca valesiaca), чабрецы маркотхскийский, геленджикский и Маршалла (Thymus markhotensis, T. helendzhicus, T. marshallianus), астрагал пахучий (Astragalus resupinatus), истод анатолийский (Polygala anatolica), тимофеевки шероховатая и луговая (Phleum hirsutum, P. pratense), мышиный гиацинт кистевидный (Muscari muscarimi), шалфей раскрытый (Salvia rigens), шафран сетчатый (Crocus reticulatus), асфоделина крымская (Asphodeline taurica) и ряд других видов, встречаются практически везде, меняются лишь их количественные соотношения. В то же время, весьма распространенная вероника многораздельная (Veronica multifida) и более редкая вероника тонколистная (V. filifolia) предпочитают высоты до 300 м. Выше их сменяет вероника Жакена (Veronica jacquinii). Асфоделина желтая (Asphodeline lutea) поднимается до 400 м. Роза бедренцелистная (Rosa pimpinellifolia), василек наклоненный (Centaurea declinata), первоцвет крупночашечный (Primula macrocalyx), бобовник (Amygdalus nana) и терн (Prunus spinosa) встречаются обычно выше 350 м. Тюльпан Шренка (Tulipa gesneriana) также, как правило, встречается выше 500 м, однако между ущельями Пятая и Шестая щель массива Туапхат на побережье Черного моря он был обнаружен на высоте всего 140 м, причем не только в остепненных редколесьях, но и в грабинниково-пушистодубовых лесах. В верхней части хребта Маркотх тюльпаны далеко проникают под полог полидоминантных грабово-липово-дубовых лесов. Вероятно, в более доступных местах они просто были полностью уничтожены.

Ковыльные степи занимают пологие южные и юго-восточные склоны гор (2–15°) от 400 до 521 м над ур. м. Из шести видов ковылей, указанных для данной территории, ковыль красивейший встречается чаще всего и с наибольшим обилием. Как правило, ему сопутствует ковыль Лессинга. Ковыль перистый встречается реже и более характерен для можжевеловых редколесий. Ковыль тырса (Stipa capillata) был обнаружен лишь однажды, в верхней части отрога Главного Кавказского хребта. По литературным данным, он должен встречаться над Новороссийском и на вершине г. Сахарная Голова (Шифферс, 1953; Малеев, 1931). Ковыли Сырейщикова (Stipa syreistschikowii) и узколистный (S. tirsa) встречены не были.

Асфоделиново-ковыльная степь была описана в верхней части хребта Маркотх вблизи перевала Андреевский. Из кустарников присутствуют жасмин кустарниковый (Jasminum fruticans) и бобовник. Проективное покрытие травяного яруса составляет 80%. В ненарушенных степных сообществах сомкнутость колеблется от 75 до 95%. Неполная сомкнутость травостоя вообще характерна для степей рассматриваемой территории. Стопроцентная сомкнутость отмечалась только для лугов.

Кроме асфоделины крымской и ковыля красивейшего здесь часто встречаются типчак, подмаренник настоящий (Galium verum), шалфей раскрытый, лапчатка астраханская (Po­tentilla astracanica), василек наклоненный­, барвинок травянистый (Vinca herbaceae), чертополох поникающий (Carduus nutans), смолевка итальянская (Silene italica), лук черно-фиолетовый (Allium atroviolaceum), оносма многолистная (Onosma polyphylla), лапчатка серебристая (Potentilla argentea) и др.

Типчаково-ковыльные степи расположены ниже, на отметках 400–438 м над ур. м., где остепненные можжевеловые редколесья переходят в настоящие степи. В них встречаются низкорослые (до 2,5 м высотой) деревья: груши, яблони, изредка – ясень обыкновенный (Fraxinus excelsior) и можжевельник высокий (Juniperus excelsa). Вероятно, пологий отрог был некогда занят садами. Именно здесь растет тырса. Из кустарников изредка встречаются роза бедренцелистная и терн, единично – скумпия кожевенная (Cotinus coggygria). Сомкнутость травяного яруса достигает 80%. В него входят, главным образом, следующие виды: астрагал пахучий, василек наклоненный, василек бесплодный (Centaurea sterilis), подмаренник настоящий, тысячелистник благородный (Achillea nobilis), чабрец маркотхский, подорожник ланцетолистный (Plantago lanceolata), осока Галера (Carex halle­riana) и др.

Разнотравно-ковыльные степи встречаются от 418 м над ур. м. до самых вершин. Господствующее положение в них могут занимать как ковыль красивейший, так и ковыль Лессинга, которые зачастую произрастают совместно. Наиболее часто встречаются следующие виды: козлобородник коротконосый (Tragopogon brevirostris), полынь кавказская (Artemisia caucasica), вероника Жакена, полынь астраханская, василек наклоненный, чабрец маркотхский и чабрец геленджикский, люцерна серповидная (Medicago falcata). В нижней части зоны распространения при нарушениях в сообщества внедряется кустарник держи-дерево (Paliurus spina-christi).

Среди разнотравных степей выделяется пять классов ассоциаций.

Ковыльно-разнотравные занимают южные, юго-восточные и юго-западные склоны от 442 до 680 м над ур. м., крутизной 5–15°. В их состав в небольшом количестве могут входить роза бедренцелистная, терн и бобовник. Единично встречаются груша кавказская (Pyrus caucasica), ясень или подрост грабинника (Carpinus orientalis). Из ковылей, как правило, входят ковыль красивейший и Лессинга. Обычны чабрецы (маркотхский, геленджикский и Маршаллов), василек наклоненный, астрагалы пузыристый (Astragalus utriger) и пахучий, люцерна серповидная, полынь кавказская, лапчатка кавказская (Potentilla caucasica), жабрица понтийская (Seseli ponticum), шалфей железистый (Salvia glutinosa). Участие асфоделины, хотя и в небольшом количестве, и значительное обилие ковылей позволяют предположить, что некогда здесь были распространены асфоделиново-ковыльные сообщества.

Типчаково-разнотравные степи можно встретить на высоте от 426 до 673 м над ур. м., на вершинах и склонах южной, юго-западной и юго-восточной экспозиций различной крутизны (от 3° до 30°). При этом они всегда располагаются в верхней части фитокатен, вблизи вершины хребта или отрога, т.е. в местах, удобных для земледелия. Поэтому не удивительно, что в большинстве случаев в них присутствуют редко стоящие одичавшие яблони, груши, сливы, изредка – липы. Из кустарников встречаются роза бедренцелистная и бобовник. Кроме типчака из злаков присутствуют ковыль Лессинга, мятлик луковичный (Poa bulbosa), тонконог тонкий (Koeleria cristata), житняк гребневидный (Agropyron pectinatum). Из осок отмечена только осока Галера. Богато представлено разнотравье. Характерны эфемероиды: мышиные гиацинты кистевидный и белозевный (Muscari leucostomum), тюльпан Шренка, касатик низкий (Iris pumila). Велико участие петрофитов: чабрецов маркотхского и Маршаллова, жабрицы камеденосной (Seseli gummiferum), железницы черноморской (Sideritis euxina), молочая скалолюбивого (Euphorbia petrophila) и т.д.

Терновые типчаково-разнотравные степи располагаются довольно высоко (561–594 м над ур. м.), обычно вблизи лесных опушек. Обилие терна высокое. Ему могут сопутствовать роза бедренцелистная и бобовник. В травяном покрове всегда довольно много типчака, а обилие других видов может варьироваться в пределах 5–10% проективного покрытия. Характерны восковник малый (Cerinthe minor), лук мускатный (Allium moschatum), колокольчик Комарова (Campanula komarovii), подмаренник настоящий, василек наклоненный, мышиные гиацинты и др.

Бобовниково- и шиповниково-разнотравные степи располагаются ниже (421–436 над ур. м), на вершинах отрогов и пологих склонах западной экспозиции. Нахождение фактически на перегибах отрогов благоприятствует активному смыву почв и внедрению петрофитов в состав травяного яруса. Всегда обильны чабрецы маркотхский, геленджикский и Маршаллов. Кроме них характерны асфоделина крымская, васильки наклоненный и бесплодный, барвинок травянистый (Vinca herbaceae), типчак, тысячелистник благородный, живучки женевская и хиосская (Ajuga genevensis, A. chia) и др.

Особенности флоры горных луговых степей

Относительно флоры региона в целом, в горных луговых степях заметно выше участие специфических степных видов – они составляют около четверти флоры (118 видов) (см. График 1). Но лучше всего в них представлена группа ксерофильных видов, связанных по своему происхождению и распространению с сухими субтропиками Средиземноморья, Передней и Центральной Азии (40%, 182 вида). Преобладание ксерофитного элемента носит подавляющий характер – свыше 60% всего списка (368 видов), что отмечается даже для формации можжевельника высокого (см. График 2).

Редкие и эндемичные виды во флоре

Во флоре инверсионной лесостепи Северо-Западного Кавказа насчитывается 55 эндемичных видов высших растений, по характеру ареа­лов относящихся к двум типам – кавказскому и ксерофильному средиземноморскому­.

В этом перечне особо выделяются виды с новороссийским ареалом. Они распространены на очень небольшой территории, охватывающей систему хребтов северо-западной оконечности Кавказа (менее 5000 км2). Узость ареала требует особого внимания к сохранению локальных эндемиков и их местообитаний. Из числа эндемичных видов средиземноморского происхождения наиболее обширным ареалом обладают крымско-кавказские. Наи­более многочисленная группа эндемиков – крымско-новороссийские, среди которых много степных видов и петрофитов.

В Красную книгу Российской Федерации (2005) и Красную книгу Краснодарского края (2007) занесено 52 вида высших сосудистых растений, встречающихся в составе луговых степей и остепненных лугов инверсионной лесостепи, что составляет 8,9% ее флоры.

Особенно отметим, что в ходе исследований западной части Главного Кавказского хребта в 2009 г., юго-западнее вершины Тхаб (901 м над ур. м.), на злаково-разнотравном лугу нами был обнаружен занесенный в Красную книгу Краснодарского края рябчик лагодехский (Fritillaria lagodechiana Charkev.)*. Этот вид мезофильных горных лугов, преимущественно субальпийских, встречается крайне редко. На территории России до сих пор были обнаружены небольшие популяции в Карачаево-Черкесии, Северной Осетии и Краснодарском крае (в Туапсинском районе и на территории городского округа Сочи). Новая находка рябчика лагодехского в городском округе Геленджика расширяет его известный ареал на запад и позволяет уточнить диапазон его экологических требований. Не исключено, что детальные исследования позволят обнаружить во флоре степей Северо-Западного Кавказа и другие редкие и нуждающиеся в охране виды.

Эндемики Кавказский тип ареала
Кавказские Ophrys caucasica, Erysimum collinum, Erysimum ibericum, Potentilla caucasica, Pyrus caucasica, Vicia pilosa, Trinia leiogona, Galium valantioides,  Tragopogon brevirostris, Fritillaria lagodechiana
Западнокавказские Centaurea czerkessica, Cirsium euxinum
Новороссийские Dianthus acantholimonoides, Potentilla sphenophylla, Seseli ponticum, Sideritis
euxina, Thymus helendzhicus, Thymus markhotensis, Campanula komarovii,
Hieracium subumbelliformae
Ксерофильный тип ареала (средиземноморский класс)
Крымско-кавказские Linum tauricum, Euphorbia glareosa, Scandix australis, Campanula taurica
Крымско-западнокавказские Noccaea macrantha, Euphorbia petrophila, Seseli dichotomum, Salvia tomentosa, Galium biebersteinii, Anthemis montana
Крымско-новороссийские Pinus pallasiana, Stipa syreistschikowi, Crocus tauricus, Crambe koktebelica, Potentilla taurica, Astragalus utriger, Chamaecytisus wulffii, Hedysarum candidum, Melilotoides cretacea, Linum euxinum, Linum jailicola, Linum lanuginosum, Hypericum lydium, Bupleurum woronowii, Heracleum stevenii, Seseli gummiferum, Seseli tortuosum, Nonea taurica, Onosma polyphylla, Onosma rigida, Phlomis taurica, Teucrium krymense, Anthemis markhotensis, Centaurea declinata, Centaurea sterilis

Основные факторы нарушений растительности

Северо-Западный Кавказ – одна из наи­более плотнонаселенных частей России. В районе распространения инверсионной лесостепи действует множество антропогенных факторов, приводящих к нарушениям растительности. Из них наибольшее влияние оказывают пожары, добыча полезных ископаемых, строительство, прокладка дорог, трубопроводов и иных линейных сооружений, рекреационная нагрузка, посадка культур деревьев с предварительным террасированием склонов и сбор красивоцветущих эфемероидов.

Средиземноморский тип климата с продолжительным засушливым летом создает условия для широкого распространения пожаров, особенно в сосновых лесах, богатых эфирными маслами. В 1960-х гг. проводился эксперимент по террасированию склонов хребта Маркотх с посадкой пицундской и крымской сосен (Pinus pityusa, P. pallasiana). Пожары постепенно приводят к уничтожению подобных декоративных сосновых рощ, которые не дают подроста, а на их месте восстанавливаются близкие к исходным лесные или степные сообщества. На сегодняшний день сосен на вершинах Маркотха почти не осталось.

Для степей пожары также не проходят бесследно. Травяной покров во время летних пожаров сгорает полностью, сильно повреждаются кустарники (терн, шиповник, миндаль). Открытая почва активно смывается вместе с мелким мергелевым щебнем, так что скелетность почвы после пожара увеличивается. Поэтому в восстанавливающихся производных сообществах повышена доля петрофитов.

Частота пожаров определяется не только потенциальной горимостью той или иной растительности, но и расположением по отношению к населенным пунктам и дорогам, а также к направлению господствующих ветров. Так, при отсутствии ветра огонь активно распространяется вверх по склону, но норд-ост гонит его на юго-запад, что обычно совпадает с направлением вниз.

Наиболее сильно страдает от пожаров горная степь непосредственно над Геленджиком. Этот участок горит ежегодно в период с мая по октябрь. Остальная часть территории находится вдали от населенных пунктов и дорог и воздействия пожаров почти не испытывает. Неудивительно, что наиболее часто горящие участки приурочены к местам загородного отдыха местных жителей.

На хр. Маркотх над Новороссийском, а также на хр. Нексис разрабатываются мергельные карьеры. Они расположены на южных склонах в полосе широколиственных лесов и сейчас почти не затрагивают инверсионную лесостепь. Однако по мере увеличения площади карьеров неизбежно будет происходить уничтожение степных сообществ в верхней части склонов.

Крутизна склонов и труднодоступность спасают территорию от масштабной застройки. На сегодняшний день на вершинах хребтов расположено несколько объектов: метеостанция, радиоретрансляторы, гостиница с объектами туристической инфраструктуры и соответствующими коммуникациями, протянуты линии электропередачи, трубопроводы. Дорог с асфальтовым покрытием почти нет, мало использующиеся проселочные дороги быстро зарастают.

Близость крупного морского порта и активно развивающегося курорта при отсутствии автодорог высокой пропускной способности обусловливают быстрое развитие инфраструктуры, в том числе в полосе инверсионной лесостепи, что уже зафиксировано в схемах территориального планирования и генпланах.

По характеру и степени воздействия рекреационной нагрузки выделяется три группы территорий. К первой группе с наиболее нарушенными экосистемами относятся уже упомянутые места проведения уик-эндов. Вторая группа – участки вдоль популярных туристических троп (подъемы на хр. Маркотх). В третью группу попадают территории, мало посещаемые туристами, где почти нет стоянок и количество мусора невелико.

Говоря о сборе красивоцветущих весенних эфемероидных растений, мы объединяем два разных явления. Во-первых, это сбор цветов для продажи, которому подвергаются преимущественно тюльпаны Шренка, в меньшей степени – подснежники и ландыш. Заготовки охватывают луговые степи от Новороссийска до Геленджика. Во-вторых, широко практикуется сбор букетов туристами во время прогулок – от него страдают все красивоцветущие растения, в том числе занесенные в Красные книги России и Краснодарского края. Это явление затрагивает практически всю территорию, посещаемую туристами.

Сохранить инверсионную лесостепь

Инверсионная лесостепь Западного Кавказа нуждается в сохранении и внимательном изучении как уникальный природный феномен и как местообитание множества редких и эндемичных видов растений. В настоящее время этот ландшафт не представлен ни в одной особо охраняемой природной территории. Подготовленное силами WWF России эколого-экономическое обоснование для создания Утришского заповедника предусматривало организацию кластерного участка, где обеспечивалась бы охрана инверсионной лесосте­пи. К сожалению, предложение не нашло под­держ­ки ни в Минприроды России, ни в администрации Краснодарского края.

Ситуацию на хр. Маркотх непосредственно над Геленджиком уже нужно считать критической. Другие участки инверсионной лесостепи пока пострадали меньше. Однако реализация имеющихся планов развития городских округов Геленджика и Новороссийска, включающая прокладку дорог по выположенным вершинам хребтов и строительство складов на хребте Маркотх, представляет реальную угрозу для степных экосистем.

Литература

Гроссгейм А. А. Анализ флоры Кавказа // Труды Бот. ин-та Аз. филиала АН СССР. Баку, 1936. Т.1. 260 с.

Кузнецов Н. И. Принципы деления Кавказа на ботанико-географические провинции // Записки АН, сер. VIII. Физ.-мат. отд., 24, 1. М., 1909. 171 с.

Литвинская С.А., Красюк Е.О. К характеристике лесов из сосны пицундской на Северо-Западном Кавказе // Организмы, популяции, экосистемы. Мат-лы 4-й науч.-практич. конф. Майкопского государственного технологического института. Майкоп, 2000. 54–56.

Литвинская С.А., Постарнак Ю.А. Сосна пицундская – редкий вид Черноморского побережья России (генофонд, ценофонд, экофонд). Краснодар, 2000. 311 с.

Литвинская С.А. Растительность Черноморского побережья России (Средиземноморский анклав). Краснодар, 2004. 118 с.

Малеев В.П. Растительность района Новороссийск – Михайловский перевал и ее отношение к Крыму // Записки Государственного Никитского опытного Ботанического Сада, т. XIII, вып. 2. Ялта, 1931. 71–174.

Мордак Е.В. Fritillaria L. / Е. В. Мордак // Конспект флоры Кавказа. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2006. Т.2. 76–79.

Мордак Е.В. Род Fritillaria L. (Liliaceae) во флоре Кавказа / Е. В. Мордак // Нов. сист. высш. раст. Л.: Наука, 1998. Т.31. 12–22.

Тимухин И.Н. Рябчик лагодехский / И.Н. Тимухин, С.Б. Туниев, Б.С. Туниев // Красная книга Краснодарского края (Растения и грибы). Изд. 2-е. Краснодар: ООО «Дизайн Бюро №1», 2007. 640 с.

Нетребенко В.Г., Скрипник И.А., Никифоров Д.Н., Панаит Н.М. К характеристике равнинных дубрав Северного Кавказа// Организмы, популяции, экосистемы. Мат-лы 4-й науч.-практич. конф. Майкопского государственного технологического института. Майкоп, 2000.

Поварницын В.А. Типы лесов Черноморского побережья между реками Сукко и Пшадой // Геоботаника / Под ред. Е.М. Лавренко, вып. 4. М.: Изд-во АН СССР, 1940. 633–709.

Полежай П.М., Тильба А.П., Лысенко С.В. Влияние экологических условий на распределение растительности на южном склоне Маркотхского хребта // Актуальные во­просы исследования флоры и растительности Северного Кавказа. Краснодар, 1980. 114–123.

Полежай П.М., Лебедева В.И., Полищук В.П. Ресурсно-экологическая оценка горно-лесных ландшафтов Черноморского побережья Кавказа // Экологические проблемы Кубани, №12. Краснодар, 2001. 62–68.

Пояркова Т.Ф. Очерк растительности хребта Маркотх на Сев. Кавказе // Известия Гл. бот. сада СССР. Т. 26, вып. 3. / Под. ред. В.Л. Комарова. Л.: Изд-во Главн. бот. сада СССР, 1927. 235–251.

Скрипник И.А., Никифоров Д.Н. Схема лесонасаждений г. Геленджика. Геленджик, 2002.

Шанина А. А. Редкие виды растений в фисташково-можжевеловых сообществах Северо-Западного Кавказа // Вопросы охраны редких видов растений и фитоценозов. М.: Типография ВАСНИЛ, 1987. 19–24.

Шифферс Е.В. Растительность Северного Кавказа и его природные кормовые угодья. М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1953. 400 с.

Яхош И., Литвинская С.А. Редкие и исчезающие виды растений и животных, флористические и фаунистические комплексы Северного Кавказа, нуждающиеся в охране // Тез. докл. науч.-практич. конф. – Ставрополь: Изд-во СГПИ, 1986. 77–79.

Контакт:

Оксана Николаевна Липка
WWF России
РОССИЯ 109240 Москва,
ул. Николоямская, 19, стр. 3
Тел.: (495) 727 09 39
Факс: (495) 727 09 38
E-mail: olipka@wwf.ru


* Впервые F. lagodechiana Charkev. 1966 был приведен для флоры России, Северного Кавказа и Абхазии Е.В. Мордак (1998), до этого в качестве самостоятельного вида не признавался. Название приводится в соответствии с Конспектом флоры Кавказа (2006) и Красной книгой Краснодарского края (2007).






Наверх
525 просмотров



Сибирский экологический центр
Центр охраны дикой природы
Проект ПРООН/ГЭФ по степным ООПТ России
Казахстанская ассоциация сохранения биоразнообразия
Об издании

Популярное
ПРООН ГЭФ Минприроды России