Резерват Чан-Тань в северо-западном Тибете | № 7 весна 2000 | Степной Бюллетень 
ISSN 1726-2860
(печатная версия ISSN 1684-8438)

Содержание номера

№ 7 весна 2000

СтратегияЭкологический каркасСтепи под охранойЗаконодательствоЗащита редких видовКонвенция по борьбе с опустыниваниемОрганизацииИменаНовостиСобытияОбъявленияНовые книги Выходные данные журнала

Защита редких видов

Резерват Чан-Тань в северо-западном Тибете

Джордж Б. Шаллер
(Wildlife Conservation Society,
США)

На земле осталось не много мест, не освоенных людьми, слабо изученных и практически лишенных постоянного человеческого присутствия. Одним из них является обширная территория в северо-западной части Тибетского нагорья. Немногим европейцам, среди которых были такие исследователи, как Н. Пржевальский, В. Роборовский, П. Козлов и С. Гедин, удалось проникнуть в этот регион примерно сто лет назад, а в последние десятилетия по нему пролегли маршруты нескольких экспедиций Китайской академии наук. Но в целом местность, известная как Чан-Тань (в переводе с тибетского – “северная равнина”), остается безлюдной, за исключением немногочисленных скотоводов, разводящих домашних яков, овец и коз на ее отдельных участках. Значительные высоты – большая часть нагорья лежит на высотах, превосходящих 4500 м над уровнем моря, – и суровый климат, холодный и сухой, с отрицательной среднегодовой температурой, делают Чан-Тань практически закрытым для людей. Он остается диким и пустынным краем, где гуляют ледяные ветра и даже летом выпадает снег.

Местность Чан-Тань охватывает северо-западную часть Тибетской автономной области, юго-западную часть провинции Цинхай и южную окраину провинции Синьцзян. Она не только представляет собой один из последних нетронутых травяных биомов земного шара, но и дает пристанище уникальному сообществу крупных млекопитающих. Дикий як (Bos grunniens), тибетская антилопа (Pantholops hodgsoni), тибетская газель (Procapra picticaudata) и тибетский дикий осел, или кианг (Equus kiang) встречаются лишь в пределах Тибетского нагорья, и именно местность Чан-Тань является их основным местопребыванием. Из других видов копытных здесь встречают ся голубой баран (Pseudovis nayaur), тибетский аргали (Ovis ammon hodgsoni) и, по восточной периферии, белогубый олень (Cervus albirostris). Из хищников – рысь (Felis lynx), несколько особей снежного барса (Uncia uncia), песчаная лисица (Vulpes ferrilata), волк (Canis lupus) и малочислен ная популяция тибетского бурого медведя (Ursus arctos pruinosus). За исключением волка, все они настолько редки, что их влияние на копытных ничтожно. Волки по-прежнему остаются объектом неустанного преследования со стороны скотоводов, поскольку время от времени они нападают на домашний скот.

Чан-Тань предоставляет уникальную возможность – наладить охрану и рациональное регулирование всего природного комплекса, пока еще не подвергшегося деградации. Успешное долговременное сохранение природной территории требует ее подробного изучения, которое необходимо для определения рационального режима природопользования, особенно в тех случаях, если на этой территории также живут люди. Для получения базовых сведений о местной природе я предпринял ряд экспедиций в Чан-Тань в сотрудничестве с китайскими и тибетскими коллегами из Лесной службы и других организаций Тибетской автономной области и провинций Цинхай и Синьцзянь, проведя там в общей сложности около двух с половиной лет в период с 1985 по 1997 г.

Проявляя достойную восхищения энергию и заботу о будущем, правительство Китая организовало в местности Чан-Тань несколько крупных природных резерватов – многофункциональных территорий, где дикие животные и скотоводы с их стадами могли бы жить в гармонии с естественными пастбищами, от которых зависит выживание и тех, и других. Здесь создано четыре прилегающих друг к другу резервата общей площадью 500 000 км2 (территория размером с Камчатку), причем три из них были учреждены в 1990-х гг. Резерват Чан-Тань (Chang Tang, около 330 000 км2) – самый крупный в Тибете. На юге он граничит с резерватом Сяньцза (Xianza, 40 000 км2), на востоке, в провинции Цинхай – с резерватом Хох Сил (Hoh Xil, 83 000 км2), а на севере, в провинции Синьцзян – с резерватом Арцзин Шань (Arjin Shan, 45 000 км2). Поскольку я работал преимущественно в резервате Чан-Тань, речь в данной статье пойдет о нем.

Высокогорное плато северо-западного Тибета, большая часть которого входит в границы резервата Чан-Тань, не похоже ни на какое другое место на Земле. К северу от 32°с.ш. местность состоит из холмистых гряд и равнин, широких долин, древних озерных котловин, многие из которых сейчас безводны, соляных озер и покрытых ледяными шапками горных хребтов с вершинами, превышающими 6000 м. Примерно треть территории составляют ледники, озера, голые скалы и другие участки, малопригодные для жизни диких животных. Для остальной части характерен разреженный покров из злаков, осок, разнотравья и растений-подушек*, с немногочисленными низкорослыми кустарниками (всего около 450 видов сосудистых растений). Высота этого покрова, как правило, не превышает 30 см. По характеру растительности в Чан-Тане можно выделить три крупные зоны:

1. Южная часть представляет собой обширную высокогорную степь, в которой преобладают несколько видов ковыля – любимого корма домашних и диких копытных (особенно в зимний период). Дернина в этой степи не развита. Дерновинные злаки и разнотравье (преимущественно бобовые) растут разреженно, так что свыше 80% поверхности песчаной почвы обнажено. Фитомасса невелика – обычно около 8 – 12 г/м2 сухого веса, из которых более чем две трети приходится на злаки и осоки. Участки дернины с густым покровом кобрезии (Kobresia sp.) встречаются лишь вблизи ручьев и родников. Высокогорная степь является основным биотопом диких копытных, за исключением дикого яка, который здесь практически полностью истреблен. В этой зоне в пределах резервата и вдоль его границ живет около 22 000 скотоводов (3500 семей), на которых приходится примерно полтора миллиона голов скота. Большинство из них поселились здесь в 1960-е годы и позже. До этого времени здешние пастбища использовались кочевниками лишь эпизодически в течение нескольких летних месяцев.

2. К северу от высокогорной степи лежит узкая полоса мозаичных и скудных пастбищ с преобладанием ковыля и грубой осоки (Carex moorcroftii). Дикие копытные, благодаря своей способности совершать далекие миграции в поисках корма, в целом остаются довольно обычными обитателями этой зоны, и именно она служит основным пристанищем для дикого яка. Скотоводы не селятся в этой зоне, так как здесь недостаточно корма для скота и хорошей питьевой воды.

3. Самая северная зона, граничащая с провинцией Синьцзян, представляет собой обширное каменистое плоскогорье, преобладающая часть которого находится на высотах более 5000 м. Это пустынная степь, местами с разреженным покровом осоки (C. moorcroftii) и терескена (Ceratoides compacta). Дикие копытные малочисленны, тибетская газель отсутствует. Скотоводы избегают эту зону.

Несмотря на скудную растительность, в Чан-Тане когда-то обитало огромное поголовье диких животных. Н. Пржевальский отмечал, что “если бы мы не увидели своими собственными глазами, невозможно было бы поверить, что в этом регионе, настолько обездоленном природой, могут существовать такие необъятные стада диких животных…”. По свидетельству С. Роулинга, за один раз здесь можно было увидеть свыше 15 000 – 20 000 тибетских антилоп, а У. Рокхил наблюдал “тысячные” стада диких яков. В последние десятилетия неконтролируемая охота привела к сокращению ареалов ряда видов, а их численность снизилась, по оценкам, на 90% и более. Согласно нашим учетам, в начале 1990-х годов в резервате Чан-Тань насчитывалось немногим более 100 000 особей диких копытных (0,35 голов/км2 ). Наиболее многочисленными среди них были тибетская антилопа (37%), кианг (24%) и тибетская газель (20%). Домашний скот численно превосходил диких копытных, по меньшей мере, в 13 раз, а по биомассе в 8 раз. В этой связи очевидна необходимость разработки гибкого плана управления, обеспечивающего сохранение популяции диких животных и учитывающего интересы скотоводов.

Правительство Китая считает развитие животноводства одним из приоритетов. Домашние и дикие копытные используют одни и те же ограниченные ресурсы, причем основную часть кормов обеспечивают, видимо, всего 15 видов растений. Главную пищу киангов, лошадей, диких и домашних яков составляют злаки (прежде всего, ковыль). Копытные средних размеров, такие как тибетские антилопы, голубые бараны, домашние овцы и козы, питаются как злаками, так и разнотравьем. Основным пищевым ресурсом для мелких (14 – 16 кг) тибетских газелей служит разнотравье, богатое питательными веществами. Конкуренция за кормовые угодья пока еще не стала серьезной проблемой, поскольку пастбища по-прежнему остаются в хорошем состоянии, к тому же численность диких копытных невелика, и они часто кормятся в местах, не используемых скотоводами.

Каждый из шести видов диких копытных, обитающих в резервате, занимает особую нишу.

Кианг широко распространен повсюду, где ему хватает корма, причем этому виду одинаково подходят и равнины, и озерные котловины, и холмы. По нашим оценкам, резерват населяет 22 000 – 28 000 киангов. Отдельные стада обычно насчитывают не более 25 особей, иногда они состоят из одних только самцов или самок с молодняком, но встречаются и смешанные стада. После сезона спаривания в июле-августе, в течение которого некоторым самцам бывает свойственно территориальное поведение, кианги могут сходиться в стада по 100 – 200 особей и более.

Тибетская газель также широко распространена на хороших пастбищных угодьях, где обычны такие предпочитаемые ею виды разнотравья, как лапчатка (Potentilla bifurca). Численность газелей в резервате составляет примерно 18 000 – 22 000 особей. Обычно они держатся небольшими стадами. За исключением периода гона в середине зимы, самки и самцы держатся порознь. Молодняк рождается в июле, когда степь уже покрыта свежей зеленью, отрастающей в конце мая – начале июня.

В противоположность киангу и газели, голубой баран имеет ограниченное и мозаичное распространение. Этот вид привязан к высокогорным участкам, где населяет угодья с подходящим ему кормом, расположенные неподалеку от скал. Голубые бараны держатся смешанными стадами, размеры которых варьируют от менее 20 до 50 и более особей.

Еще более мозаичное распространение имеет тибетский аргали. Несмотря на то, что в резервате широко представлены горные гряды, которые кажутся вполне подходящим местообитанием для этого вида, по непонятным причинам численность аргали здесь мала – возможно, всего 400 – 500 особей, живущих небольшими группами. Малочисленность аргали нельзя объяснить только тем, что эти животные служат объектом охоты для кочевников. Возможно, причиной являются также болезни, привнесенные домашним скотом.

Численность диких яков в течение ХХ столетия резко сократилась, главным образом, из-за интенсивной охоты ради мяса. На сегодняшний день сохранилось, вероятно, не более 15 000 особей этого вида, причем все они обитают в Китае, за исключением отдельных “бродяг”, заходящих на территорию индийского штата Ладакх. От 7 до 8 тысяч диких яков населяют резерват Чан-Тань, который, таким образом, служит основным убежищем для этого вида. Для его выживания требуются обширные пространства, лишенные людей и домашних яков, с которыми дикие яки могут скрещиваться. Быки преимущественно встречаются поодиночке или маленькими группами; что же касается коров и молодняка, то на отдаленных грядах можно по-прежнему увидеть их в стадах по 50 – 70 и даже 100 – 200 и более голов, иногда в сопровождении нескольких быков.

Тибетские антилопы предпочитают аридные степи. Самки этого вида лишены рогов и весят около 25 кг, тогда как самцы имеют тонкие, почти прямые рога длиной 50 – 60 см и весят 35 – 40 кг. Несмотря на внешнее сходство с настоящими антилопами, анализ митохондриальных ДНК тибетских антилоп показал, что они являются ранней ветвью подсемейства Caprinae, которая включает также козлов и баранов. Некоторые популяции этого вида ведут оседлый образ жизни. Кроме того, на территории Чан-Таня мы обнаружили четыре мигрирующих популяции. В мае и июне взрослые самки и их дочери, рожденные в прошлом году, откочевывают на 200 – 300 км к северу в безлюдную полупустыню, где в конце июня – начале июля производят на свет по единственному детенышу, после чего сразу же уходят на юг, чтобы провести в высокогорной степи осень и зиму. Мигрирующие стада могут насчитывать сотни голов, а в прошлом встречались и многотысячные стада. Причины их дальних передвижений до сих пор не ясны, особенно учитывая, что самки перемещаются для отела на территории, которые бедны кормами и отличаются суровым климатом. При этом половина молодняка погибает в течение месяца – двух после рождения. Большинство самцов совершают лишь локальные перемещения. Что касается общей численности тибетских антилоп, то в прежние времена она, вероятно, превышала миллион голов. К началу 1990-х годов в пределах резервата Чан-Тань осталось, по-видимому, лишь 35 0000 – 40 000 особей, а на все Тибетское нагорье теперь приходится не более 75 000 особей – и все они обитают в Китае, за исключением немногих, откочевывающих летом в Ладакх.

Причиной такого резкого сокращения численности тибетских антилоп, особенно заметного в 1990-е гг., стала незаконная бойня десятков тысяч животных, устраиваемая как местными скотоводами, так и группами браконьеров, наезжающими из отдаленных поселков. Эта бойня продолжается по сей день. Шерсть тибетских антилоп славится во всем мире. Шкуры обдирают, и шерсть контрабандой вывозится из Тибета – в основном, через Непал в индийский штат Кашмир. Там из нее вяжут шарфы и шали, которые продаются за рубеж состоятельным людям как модное украшение под названием “шахтуш” (король шерсти). Цена шалей доходит до 10 000 долларов за штуку, что служит весомым стимулом для продолжения нелегальной торговли – несмотря на то, что дело касается вида, который находится под защитой китайского законодательства и конвенции CITES. Еще несколько лет численность тибетской антилопы сохранялась на таком уровне, что Китай мог бы собирать стабильный “урожай” шерсти и мяса в интересах государства и местных жителей. Однако равнодушие чиновников и отсутствие активной борьбы с браконьерством привели к тому, что эти ценные животные в течение всего лишь нескольких лет перестали быть устойчивым ресурсом. Возможно, после двадцати – тридцати лет строгой охраны их поголовье вновь достигнет уровня, при котором станет возможным устойчивое использование. Впечатляющий успех России в защите, регулировании и использовании сайгака (Saiga tatarica) в период с 1930-х по 1980-е гг. дает яркий пример стратегии, которой мог бы последовать и Китай в отношении тибетской антилопы. В октябре 1999 года состоялось важное международное совещание по сохранению этого вида, организованное на средства CITES. Китай, Непал и Индия договорились сотрудничать в борьбе с контрабандой шерсти, и Китай обязался усилить борьбу с браконьерством на своей территории.

Правовая защита и удаленность сами по себе не сохранят резерват нетронутым – это показала массовая бойня антилоп. Необходима многоплановая работа, сочетающая задачи охраны биоразнообразия, социально-экономического развития и сохранения пасторальной культуры. Образ жизни пастухов сильно изменился за последние годы, и продолжает меняться по мере того, как люди все более вовлекаются в денежную и потребительскую экономику. Сегодня даже самые удаленные шатры скотоводов стали доступны для грузовиков, на которых доставляют зерно и иные запасы и вывозят купленные у них шерсть, масло и другие продукты для перепродажи на рынке (некоторые кочевники и сами обзавелись грузовиками). Традиционные торговые караваны яков почти исчезли. Шатры заменяются домами. Некоторые пастбища стали обносить изгородями, не допуская скот наружу, а диких животных вовнутрь. Киангам и тибетским антилопам необходимы большие открытые пастбища для свободной миграции. Кроме того, огораживание пастбищ, поощряемое правительством, ограничивает передвижение скота, что неминуемо приведет к деградации пастбищных угодий, как это произошло во многих частях света. Такой традиционный элемент буддизма, как доброжелательное отношение ко всему живому, отошел в историю; нынешние пастухи проявляют все меньше терпимости к диким животным, особенно к киангам, которых рассматривают как конкурентов за корм скоту, или, например, к диким якам, которые могут случайно порушить изгородь. Золотодобыча и нефтяные разработки также являются потенциальной угрозой резервату.

Резервату Чан-Тань посчастливилось до сих пор не столкнуться с серьезными экологическими проблемами, за исключением разве что незаконной коммерческой и прочей охоты, которая должна быть поставлена под контроль ради сохранения популяций диких животных. В настоящее время предпринимаются лишь первые попытки управлять резерватом, причем общая стратегия управления еще не разработана, а уровень развития инфраструктуры пока очень низок. Требуется запретить широкое строительство ограждений, а также ввести запрет на переселение новых жителей в пределы резервата. Непригодная для скотоводства северная часть резервата, занимающая около половины его площади, должна быть отведена исключительно для охраны дикой природы, в первую очередь – для сохранения дикого яка и “родильных домов” антилоп. Следует установить жесткий режим землепользования, который позволит минимизировать вред от горных разработок и прочих видов хозяйственного освоения территории. Необходимо проводить регулярные учеты численности диких животных и поголовья скота, параллельно с этим оценивая и состояние пастбищ. Пастухи нуждаются в природоохранных образовательных программах. Кроме того, они нуждаются в экономических программах, которые увеличат их доходы от скотоводства. Таким образом, специалисты различного профиля – от экспертов по экологии пастбищ и экономистов до охотоведов и экспертов по перспективному планированию – должны тесно сотрудничать с местным населением с тем, чтобы сохранить для будущего эту удивительную экосистему.

Найденные на территории резервата Чан-Тань каменные орудия свидетельствуют о том, что люди поселились здесь, как минимум, 10 тысяч лет назад. Древние охотники и кочевники оставили нам край, богатый дикими животными и пастбищами. Сегодня нам предоставлена уникальная возможность: сохранить это величественное нагорье как часть всемирного природного наследия для тех, кто придет спустя еще десять тысяч лет.

Общество охраны дикой природы (Wildlife Conservation Society) основано в 1895 г., осуществляет свыше 250 полевых природоохранных проектов, сотрудничая с местными специалистами из более чем 50 стран Латинской Америки, Африки и Азии. Два проекта реализуются сейчас в России – долговременная программа по сохранению тигра в Приморье и проект по сохранению бурого медведя на Камчатке.

Контакт: George B. Shaller.
Wildlife Conservation Society.
185th Street & Southern Boulevard,
Bronx, New York 10460, USA
Тел.: (718) 220 68 07.
E-mail: asiaprogram@wcs.org






Наверх
100 просмотров



Сибирский экологический центр
Центр охраны дикой природы
Проект ПРООН/ГЭФ по степным ООПТ России
Казахстанская ассоциация сохранения биоразнообразия
Об издании

Популярное
ПРООН ГЭФ Минприроды России