Торговля казахстанскими соколами и дрофами-красотками – взгляд орнитолога 
ISSN 1726-2860
(печатная версия ISSN 1684-8438)

Содержание номера

№10 осень 2001

Степи под охранойЗащита редких видовНовостиСобытияКонвенция по борьбе с опустыниваниемОрганизацииЗаконодательствоСтепная программаНовые книги Объявления

Новости

Торговля казахстанскими соколами и дрофами-красотками – взгляд орнитолога

Роль Казахстана в поставках соколов в страны Персидского залива невелика, по сравнению с общим валом птиц, появляющихся на рынках. Скандально однако то, что на рынке оказывается около 60% всей казахстанской популяции балобана. Эта оценка получена в результате мечения птиц специальными микрочипами, которые устанавливаются полевыми отрядами Института исследований соколов (Великобритания). В случае, если помеченная птица попадает в страны Персидского залива, ее могут проверить на наличие микрочипа таможенники либо ветеринары или сотрудники одного из соколиных госпиталей. В настоящее время база данных микрочипов насчитывает 14000 номеров и постоянно пополняется. Таким образом, можно хоть как-то оценить потоки птиц, легально и нелегально изъятых из различных стран. Оказывается, что в Казахстане процент изъятия максимален и далеко превышает допустимый.

По последним данным (Levin, 2001) численность казахстанской популяции балобана по самым оптимистическим оценкам составляет 150 – 200 пар. Продуктивность составляет 3,5 птенца на успешное гнездо (а сколько еще гнезд неуспешных?). Таким образом, можно предположить, что максимальная общая численность балобана в Казахстане после периода размножения составляет 675 – 900 особей, и это без учета естественной смертности молодых птиц, прежде всего в результате хищничества филина, которое в разных районах становится причиной гибели от 25 до 60 % (в среднем 33 %) всех слетков. В любом случае, более корректной будет оценка в 435 – 580 особей. Из чего же исходит правительство Казахстана, подписывая приговор почти 1/10 республиканской популяции балобана?

А ведь сокращение численности балобана идет очень быстрыми темпами. По данным А. Левина (Levin, 2001) из 7 известных гнезд в Бетпакдале в 1999 г. были обобраны браконьерами все; из 22 пар, гнездившихся в начале 90-х гг. в районе Алматы, в 2000 г. размножались лишь 2; из 10 гнездовых участков на востоке Казахстана занятым оказался лишь 1; в ранее плотно населенных балобаном предгорьях Тарбагатая, Монрака и Южного Алтая в 2000 г. было выявлено лишь 9 жилых гнезд на протяжении 5000 км.

Интересно, что из Казахстана и России в страны Персидского залива везут также беркутов. Если проблема вывоза соколов широко освещается прессой, то о вывозе орлов, по странному стечению обстоятельств, пресса молчит. Естественно, в первую очередь страдают горно-степные популяции беркутов, гнезда которых достаточно хорошо заметны. Для большинства представителей тюркских народов, населяющих обширные степные районы Казахстана и России, любой орел – это “беркут”. Вот и страдают от сбора этого урожая более многочисленные в степи и лесостепи степные орлы и могильники, которые впоследствии просто выбрасываются. Нам известен пример, когда, после неудавшейся попытки продать орлов, местный житель выкинул собакам 15 одевающихся в гнездовой наряд птенцов степного орла. В арабских странах беркуты чаще всего конфискуются таможенниками и направляются в зоопарки либо уничтожаются самими торговцами, которые не хотят кормить этих птиц. Комичность ситуации в том, что в самих странах, где находятся конечные покупатели ловчих птиц, орлов вообще, и беркутов в частности, до сих пор считают “вредной” птицей и стреляют, где только можно. Весной 2001 года зоопарк в Абу-Даби (Объединенные Арабские Эмираты) содержал небольшую вольеру с 60 (!) беркутами из Казахстана и России, конфискованными таможенниками и административным органом СИТЕС ОАЭ. Понятно, что продать этих птиц было некому, а выпустить – значит выпустить на верную смерть. Так что популярное сейчас утверждение о “профессионализации” торговли хищными птицами в Казахстане и России верно лишь отчасти.

Но даже проблема с соколами и орлами менее остра, чем положение дрофы-красотки. Этот вид включен в Приложение 1 СИТЕС. Имеет место торговля живыми дрофами-красотками, вывозимыми из Пакистана, Ирана и Афганистана, которые экспортируются на Средний Восток, где они используются некоторыми соколятниками, чтобы подготовить своих балобанов для охоты (Bailey et al., 1999). Около 4 – 7 тысяч дроф-красоток поступает каждый год в арабские страны из Пакистана (Goriup, 1997). Причем, если на торговлю хоть как-то можно влиять, оперируя международным законодательством, то охота на этот вид на территории Казахстана и других стран Средней Азии не подпадает под действие конвенции СИТЕС, так как речь об экспорте и импорте здесь не идет. Птиц отлавливают и съедают в Казахстане же. Так что судьба дрофы-красотки находится в руках местных правительств. Как они ею распоряжаются – показывает пример данного Постановления.

Игорь Карякин


Bailey T.A., Silvanose C.D., Naldo J., Combreau O., Launay F., Wernery U., Kinne J., Gough R., Manvell R. Health considerations of the rehabilitation of illegally traded houbara bustards Chlamydotis undulata macqueenii in the Middle East // European Association of Avian Veterinarians Conference, Italy, 1999.

Goriup P.D. The world status of the houbara bustard Chlamydotis undulata // Bird Conservation International, 1997. 7. P. 373 – 397.

Levin A. On the critical state of the Saker Falcon population in Kazakhstan // Proceedings of the II International Conference on the Saker Falcon and Houbara Bustard, Mongolia, 1-4 July 2000. London, 2001. P. 64 – 79.

Контакт:
Карякин Игорь Вячеславович,
Центр полевых исследований Союза охраны животных Урала.
603000 Нижний Новгород, а/я 631,
экоцентр “Дронт”.
Тел.: (3812) 33 38 47.
E-mail: ikar_research@mail.ru






Наверх
154 просмотров



Сибирский экологический центр
Центр охраны дикой природы
Проект ПРООН/ГЭФ по степным ООПТ России
Казахстанская ассоциация сохранения биоразнообразия
Об издании

Популярное
ПРООН ГЭФ Минприроды России