Каменная степь - "прежде и теперь" | № 8 осень 2000 | Степной Бюллетень 
ISSN 1726-2860
(печатная версия ISSN 1684-8438)

Содержание номера

№ 8 осень 2000

Степные паркиСтепи под охранойПрактика управления степямиОптимизация природопользованияИстория природопользованияЗаконодательствоСтепной регионСобытияИменаЗащита редких видовКонвенция по борьбе с опустыниваниемДеньги для природыОбъявленияНовые книги Выходные данные журнала

Степи под охраной

Каменная степь – “прежде и теперь”

Л.П. Паршутина
(Ботанический институт им. В.Л. Комарова РАН, Санкт-Петербург)

История этой небольшой территории среди обширных степных пространств юго-востока европейской России необычна и очень интересна. Заселение ее началось лишь в начале XVIII века. В это время здесь преобладали нетронутые степные пространства наряду с густыми дубравами. Были обильны звери (лоси, кабаны, сурки, лисицы, зайцы, тарпаны) и птицы (перепела, дрофы, стрепеты). Достаточно редко случались засушливые годы. Все это благоприятствовало существованию человека. Однако к концу XIX века картина резко изменилась. Сплошная распашка первичной целины, вырубка лесов, нерегулируемый выпас скота на сохранившихся степных участках, уничтожение зверей и птиц привели к обмелению рек, сносу почвы вместе со снегом зимними ветрами, к возникновению летом знойных суховеев, гибели посевов. По данным О.Г. Котляровой (1992) до XVII века засухи в юго-восточной России были явлением редким (на столетие их приходилось 8), но уже в XIX веке только с 1800 по 1854 год засушливых лет было 35. Засуха 1891 – 1892 годов явилась катастрофой для огромной территории на юге европейской части Российского государства. Она привела к большой смертности населения и обнищанию миллионов крестьян.

Но именно эта беда явилась толчком к созданию в 1892 году “Особой экспедиции Лесного департамента Министерства земледелия и государственных имуществ по испытанию и учету различных способов и приемов лесного и водного хозяйства в степях России” под руководством В.В. Докучаева. Первоначально в планах экспедиции предполагалось организовать опытные работы на всей засушливой территории европейской части России (вплоть до Урала). Однако правительством было выделено недостаточно средств, и исследования сосредоточились всего на трех участках: Хреновском – на водоразделе Волги и Дона в Бобровском уезде Воронежской губернии, Старобельском – на водоразделе Дона и Северского Донца в Харьковской губернии (о современном его состоянии см. СБ, 1998, № 2) и Великоанадольском – между Северским Донцом и Днепром в Мариупольском уезде Екатеринославской губернии. Хреновской участок объединял 3 стационара, расположенных в 25 – 40 км друг от друга: два лесных – Хреновской бор и Шипов лес с прилегающими к ним степями и безлесный водораздельный участок степи. На участке проводили опыты по испытанию лесомелиоративных мероприятий. После закрытия “Особой экспедиции…” здесь организовали лесничество (1899 г.), продолжившее эти опыты. Именно лесничество приобрело статус научного объекта и закрепило за собой название “Каменная Степь”. Это название сохранилось до наших дней, хотя сущность организаций, занимавших земли “Каменной Степи”, периодически изменялась.

В 1908 году по финансовым причинам лесничество также было закрыто. Все работы приостановлены. И опять сильнейшая засуха (1911 года) вынудила правительство выделить средства на продолжение исследований. Вследствие этого в “Каменной Степи” была организована сельскохозяйственная опытная станция им. В.В. Докучаева, проработавшая до 1937 года. Наряду с ней также существовали Бюро прикладной ботаники, Областная селекционная станция и другие многочисленные научные учреждения. В 1937 году все исследования геоботанического и селекционного плана были объединены под эгидой Каменно-Степной государственной селекционной опытной станции. В 1946 году ее преобразовали в Зональный институт земледелия, на базе которого через 10 лет был организован ныне действующий Научно-исследовательский институт сельского хозяйства Центрально-Черноземной полосы им В.В. Докучаева (НИИСХ ЦЧП). В настоящее время его земли и называют “Каменной Степью”. 16 января 1996 года приказом Минприроды РСФСР “Каменная степь” была объявлена комплексным государственным заказником федерального значения. Расположен он на северных склонах Калачской возвышенности в пределах водораздела рек Битюга и Хопра, левых притоков Дона; занимает площадь водосбора ранее существовавшей здесь реки Озерки. Основная часть территории заказника (6214 га) – опытные поля, на которых проводят разноплановые исследования селекционеры, семеноводы, агрохимики и другие специалисты сельского хозяйства НИИСХ ЦЧП. Постоянны многолетние режимные наблюдения гидрологов и метеорологов. “Каменная степь” – база для конкретной реализации разработок ландшафтоведов Воронежского университета. Около 550 га земель заказника занимают лесные полосы, посадки которых начались сотрудниками докучаевской “Особой экспедиции…”. Некоторым из них более 100 лет. Регулярные научные наблюдения и уход за лесопосадками, а также работы над созданием новых лесонасаждений осуществляют сотрудники отдела агролесомелиорации НИИСХ ЦЧП. Кроме этого, в ведении данного отдела находятся и степные заповедные участки (микрозаповедники), история которых также начинается с докучаевских времен.

К сожалению, неизвестно, какой была исходная степная растительность на плакорах “Каменной Степи”. По этому поводу существует множество точек зрения. Из наиболее распространенных мнений известных ученых можно привести следующие. Б.А. Келлер и А.И. Мальцев считали, что на этой территории когда-то преобладали крупнодерновин ные ковыльные степи – только Б.А. Келлер (1921) полагал, что это была подзона ковыля узколистного (Stipa stenophilla, теперь – S.tirsa), а А.И. Мальцев (1924) считал, что “Каменная степь” находилась на рубеже “дернистой (со Stipa pennata на плакорах) и крупнодерновинной тырсовой (со Stipa capillata на скатах)” подзон, выделенных Келлером. В.В. Алехин (1934) утверждал, что это была территория переходная к типичным южно-русским степям с преобладанием в степных сообществах ковыля Лессинга (Stipa lessingiana) и тырсы. Ф.Н. Мильков (1951) относил Каменную степь к полосе разнотравно-типчаково-ковыльных степей, а Н.С. Камышев (1956), проработавший здесь долгие годы, считал, что на плакорах данного региона ранее были не настоящие ковыльные, а ковыльно-типчаково-разнотравные луговые степи. Это же следует и из работ Е.М. Лавренко (1947, 1980, 1990).

Еще большее сожаление вызывает то, что для науки остался неизвестным и растительный покров “Каменной степи”, бывший на ее землях около 100 лет назад. В момент создания здесь стационара он никем подробно описан не был. Из работы Г.И.Танфильева (1892) достоверно известно только, что на плакорах проводилось заповедывание не исходной степной растительности, а залежной, в которой по обилию преобладали ковыли (Stipa pennata, S.pulcherrima, S.lessingiana, S.capillata), типчак (Festuca ovina) и тонконог (Koeleria cristata), разнотравье. Малонарушенные настоящие степи со Stipa lessingiana и S.capillata можно было встретить только в балке Таловой на склонах юго-восточной экспозиции. Таким образом, первоначально под охрану были взяты степные залежи 1882, 1885, 1890 гг., затем 1895, 1900 и 1908 годов, которые вошли в состав двух заповедных участков – степных микрозаповедников № 1 (общая площадь – 29,4 га) и № 2 (45,6 га), о которых упоминалось выше. Позднее была заповедана залежь 1914 года, ставшая отдельным степным микрозаповедником (№ 3). До 1912 года в микрозаповедниках траву выкашивали, а по отаве пасли скот. По этой причине все заповеданные залежи (1882, 1885, 1890, 1895, 1900, 1908 годов) можно считать одновозрастными. Это подтвердил и К. Владимиров (1914), описавший в 1913 году четыре из шести вышеупомянутых залежей. Он отметил, что все они, независимо от возраста, настолько походили одна на другую как по видовому составу, так и по соотношению надземной массы растений, что характеризовать их можно было как единый массив с явным преобладанием злаков, а среди них – типчака. Обильны также были тонконог, мятлик луговой и вейник наземный (Poa pratensis, Calamagrostis epigeios). Ковыли присутствовали в виде отдельных экземпляров. Характерной чертой было присутствие степных кустарников – “…Caragana frutescens, Cytisus biflorus, Prunus nana” (карагана, ракитник, терн; здесь и далее латинские названия в кавычках приводятся в написании старых авторов – прим. СБ). Именно это описание можно считать “исходной точкой” при изучении степного растительного покрова микрозаповедников. В 1912 году в пределах каждого из них на залежах разного возраста предполагалось выделить по 3 участка с различным режимом использования (сенокос, пастбище, полное заповедывание). Однако о выпасаемых участках сведений не сохранилось, и неизвестно, существовали ли они. Проводившиеся в последующие годы работы касались лишь участков с сенокосным и заповедным режимами. Многочисленные исследователи (К. Владимиров, Б.А. Келлер, А.И. Мальцев, В.В. Алехин, Н.А. Аврорин и другие ученые) изучали урожайность, сезонное развитие, сукцессионные смены степей; выявляли основные факторы их восстановления и различия между косимыми и не косимыми фитоценозами, а также рассматривали многочисленные иные вопросы. В большинстве случаев разногласий у разных авторов не возникало. И только вопросы восстановления степей каждым из них решались индивидуально. В основном это касалось сроков восстановления; числа смен растительных группировок, возникающих во времени в связи с увеличением возраста залежей; роли отдельных ведущих видов и т. п. А такие исследователи как А.И.Мальцев, В.В.Алехин, Н.А. Аврорин вообще выражали сомнение по поводу возможности восстановления целины до исходного состояния.

Ученые, работавшие в “Каменной степи” до Второй мировой войны, проводили свои исследования нерегулярно, в разные периоды полевого сезона, в основном кратковременно (кроме А.И. Мальцева), использовали различные методы изучения растительности. В послевоенное время в изучение флоры и растительности “Каменной степи” (в первую очередь степной) большой вклад внес Н.С. Камышев, ежегодно работавший здесь весь полевой сезон, начиная с 1946 года, более 10 лет. Он изучал состав, продуктивность, динамику, процессы восстановления степных участков с сенокосным, пастбищным (на склонах) и абсолютно заповедным режимами. В 1970 году ряд исследований, проводимых Н.С.Камышевым, был продолжен его ученицей – А.И. Пащенко.

Кроме охраняемых степных залежей на плакорах (микрозаповедники № 1 и № 2) в “Каменной степи” степная растительность постоянно существовала на склонах крупных балок (Таловая, Озерки) и их отвершков. Еще в 1923 году А.И. Мальцев писал, что маленькие степные островки заповедных степных залежей, окруженные лесными насаждениями, вряд ли смогут дать нужное представление о природных степях. Гораздо правильнее о естественной степной растительности можно судить по растительному покрову склонов балок. В первую очередь это касалось балки Таловой, которая в настоящее время на значительном своем протяжении (общая ее длина около 20 км) является восточной границей “Каменной степи”. В ее пределах она имеет ширину 300 – 400 метров и глубину до 15 метров со склонами крутизной от 3 до 6°. По данным вышеуказанного автора (1924), в доагрикультурный период, т.е. всего около 250 – 300 лет назад, балка Таловая была более глубокой. По дну ее протекала река. Склоны балки во многих местах, по крайней мере на перевалах, были покрыты лесом (дуб, клен, липа, яблоня, груша); к нему примыкали заросли различных кустарников (дерезняки), возможно, выходящие на плато. К началу XX века от прежних лесов на балочных склонах сохранилось лишь несколько объеденных приземистых деревьев яблони и груши, но в травяном растительном покрове балки Таловой, а также по дну впадающих в нее балки Хорольской и коротких оврагов в 20-х годах этого столетия А.И. Мальцев (1924) описывал в достаточном обилии некоторые сохранившиеся лесные виды – “… Corydalis solida, Ranunculus ficaria, Gagea minima, Tulipa Biebersteiniana” (хохлатка, чистяк весенний, гусиный лук малый, тюльпан Биберштейна) и др. Наличие некоторых из них, но уже в единичных экземплярах, отмечал Н.С. Камышев в 1956 году.

Однако, как уже упоминалось выше, наряду с этим Г.И. Танфильев более 100 лет назад (1892) описывал в балке Таловой на склонах юго-восточной экспозиции настоящие степи с ковылком (ковылем Лессинга) и тырсой. Б.А. Келлер в работе 1931 года писал, что на склонах этой же экспозиции в 1926 году он отмечал степь из ковыля Лессинга и, большей частью, степь ковылково-типчаковую – Festuca sulcata (=F. valesiaca) + Stipa lessingiana. По его данным, встречалась здесь и ковылково-тырсовая степь – Stipa capillata + S.lessingianа. В конце 40-х – начале 50-х годов Н.С. Камышев на склонах восточной, юго-восточной и южной экспозиций балки Таловой и ее отвершков также описывал хорошо сохранившиеся участки ковыльных (тырсовых и ковылковых) или ковыльно-типчаковых, а на склонах северной экспозиции типчаково-ковыльно-разнотравных степных сообществ. На сбитых скотом склоновых местообитаниях он отмечал разнотравно-типчаковые или типчаково-полынковые (Artemisia austriaca) степи. На склонах с сенокосным режимом использования в балке Хорольской данный автор описывал в этот же период типчаково-узколистно ковыльные степи.

В 1950 году в пределах Каменной степи балка Таловая была перегорожена плотиной. Образовалось водохранилище. В 1970 была построена вторая дамба и появилось второе водохранилище. Общая протяженность их водной поверхности сейчас составляет около 9 км. По этой причине в границах “Каменной степи” дно балки только на северной оконечности занято луговой или лугово-болотной растительностью, а в остальной части она затоплена. В вышеуказанные годы, кроме создания водохранилищ, в балке Таловой проводилась и другая хозяйственная деятельность. Так, восточные ее склоны с выходами мелов, имеющие своеобразный флористический комплекс, были на значительном протяжении террасированы. Это привело к гибели многих степных сообществ, в том числе и редких.

С начала образования замечательного ландшафта, называемого “Каменной степью”, прошло более 100 лет. Что же увидел и узнал автор, проработав здесь в ряде полевых сезонов 1994 – 1998 годов? В настоящее время в “Каменной степи” сохранилось только два микрозаповедника – № 1 и № 2. Микрозаповедник № 3 (залежь 1914 г.), к сожалению, уничтожен хозяйственной деятельностью местных жителей. Широкая, с пологими и короткими склонами, балка Озерки, расположенная в западной пониженной части заказника, была освоена под пашню, а затем заброшена. Когда-то Б.А. Келлер (1921) указывал в ее растительном покрове мелкодерновинные ковыльные степи с ковылем Лессинга. Теперь растительность балки представлена в основном сравнительно молодыми залежами остепненных засоленных лугов.

Кроме микрозаповедников, все сохранившиеся участки естественных степей сосредоточены в балке Таловой, где они встречаются либо на надбровных ее частях, либо по склонам протяженностью 5 – 15 м (вне пределов водохранилища); либо по бортам водохранилища (шириной от 2 – 3 до 5 – 7 метров от уреза воды до надбровных частей). Также степи занимают склоны многочисленных мелких и крупных (например, балка Хорольская) отвершков Таловской балки. Сопоставляя результаты наших исследований с данными из опубликованных работ вышеуказанных авторов и с отчетами Н.С.Камышева (1946 – 1950) и А.И.Пащенко (1970 – 1985), можно сказать, что вся степная растительность “Каменной степи” претерпела значительные изменения.

Так, под воздействием разнообразной хозяйственной деятельности (создание водохранилищ, террасирование склонов, интенсивный выпас скота и т.п.) на склонах восточных экспозиций балки Таловой (в пределах Каменной степи), где проводили исследования почти все вышеперечисленные ученые, исчезли ковыльные степи. Их заместили различные антропогенные варианты типчаковых, кострецовых (Bromopsis riparia) и злаково-разнотравных (Salvia nutans, Potentilla humifusa, Galium verum, Festuca valesiaca, Koeleria cristata, Bromopsis riparia, Poa angustifolia и др.) степных сообществ. На слабо травмируемых антропогеном местообитаниях, т.е. на степных участках, используемых в качестве сенокосных угодий, произошли менее ощутимые изменения. Ковыльные, вернее, ковыльно-злаково-типчаковые степные сообщества (Festuca valesiaca, Koeleria cristata, Bromopsis riparia, Stipa capillata, S. tirsa и др.) сохранились на склонах ряда мелких отвершков балки Таловой. В Хорольской балке автором охарактери зованы фитоценозы с содоминированием ряда степных видов и, в частности, Festuca rupicola, Stipa tirsa, S. pennata и S. capillata, близкие по составу к типчаково-узколистноковыльным степям, описанным здесь Н.С. Камышевым в 1956 году. Кроме того, степи со значительным участием вышеперечисленных ковылей, впервые исследованы автором по обоим склонам и надбровным частям балки Таловой у северной границы Каменной степи, куда не доходят воды водохранилищ. Здесь же описаны дерезняки – сочетание ковыльно-типчакового или ковыльного травостоя с зарослями бобовника (Amygdalus nana), ракитника (Chamaecytisus ruthenicus), караганы (Caragana frutex), и в одном месте даже вишни степной (Cerasus fruticosa). Ни в одном из описываемых нами степных фитоценозов не был отмечен столь широко распространенный, по данным предыдущих исследователей, ковыль Лессинга. Хотя на смежных с Каменной степью территориях мы встречали его на степях с большим обилием. Таким образом, по сравнению с литературными данными и данными отчетов сотрудников НИИСХ ЦЧП налицо обеднение как фитоценотического, так и флористического составов естественных степных сообществ балки Таловой.

Говоря о современном степном растительном покрове микрозаповедников № 1 и № 2, мы имеем в виду только участки с сенокосным режимом использования, т.к. степные участки с абсолютным заповедованием превратились в древесно-кустарниковые сообщества и нами не изучались. В настоящее время степная растительность заповеданных в 1912 году залежей, используемых в качестве сенокосов, представляет собой некую территориальную мозаику из пяти основных полидоминантных степных сообществ, в которых по обилию в разных сочетаниях преобладают Bromopsis riparia, Stipa pennata, S.dasyphylla, Calamagrostis epigeios, Poa angustifolia, Filipendula hexapetala, Centaurea scabiosa, Onobrychis arenaria, Securigera varia, различные виды клеверов, вероник и других растений. Встречаются отдельные невысокие кустики ракитника, бобовника, дрока (Genista tinctoria). Можно отметить особую “агрессивность” костреца, который еще в отчетах А.И. Пащенко за 1971 – 1975 гг. описывался как вид, встречающийся редко и не обильно. Мозаичность растительного покрова микрозаповедников определяется присутствием на их площади степных западин; неравномерностью подтока грунтовых вод из-за относительной выровненности их территории; некоторой пестротой их почвенного покрова; наличием многочисленных кротовин и отдельных сурчин (микрозаповедник №2). Сравнение наших описаний с данными других исследователей залежей микрозаповедников за предыдущие годы показывает заметное, особенно по флористическому составу, усугубление процесса олуговения их травостоя. Связано это, в первую очередь, с общим потеплением климата, поднятием уровня грунтовых вод на плакорах Каменной степи; с влиянием лесополос, вплотную окружающих микрозаповедники; антропогенным влиянием и некоторыми другими причинами. Говорить о ведущей роли какой-либо одной из этих причин было бы неправомерно.

Общая картина изменения растительного покрова степных микрозаповедников, особенно в последнее десятилетие, в значительной степени определяется также ослаблением режима их заповедности и качеством использования травостоя. На степных заповедных участках населением нередко производится подпольный выпас коз, иногда телят (по травостою и по отаве); сбор лекарственных и съедобных растений. Ручное сенокошение заменено машинным. Вывоз сена в основном производится тяжелым грузовым транспортом, что приводит к уплотнению почвы со всеми вытекающими отсюда последствиями. Сроки сенокошения различных лет нередко значительно не совпадают, и отнюдь не по климатическим причинам. Так что в настоящее время рассматривать степные микрозаповедники Каменной степи в качестве резерватов степей прошлых лет можно лишь достаточно условно.

Завершая краткое описание * столетней истории Каменной степи, хочется подчеркнуть, что во все периоды ее и счастливого, и страшного (годы Первой и Второй мировых войн), и теперешнего (при почти полном отсутствии финансирования) существования она сохранялась и сохраняется до сих пор как один из немногих многоплановых научных центров России только потому, что люди, живущие и работающие здесь, всегда делали для науки то, что было в их силах, и даже больше.

Контакт: Паршутина Людмила Петровна.
Ботанический институт РАН, лаборатория геоботаники.
197376 С.-Петербург, ул. Проф.Попова, 2
Тел.: (812) 225 66 60
E-mail: parshut@TN4128.spb.edu






Наверх
622 просмотров



Сибирский экологический центр
Центр охраны дикой природы
Проект ПРООН/ГЭФ по степным ООПТ России
Казахстанская ассоциация сохранения биоразнообразия
Об издании

Популярное
ПРООН ГЭФ Минприроды России