Саранчовые в степях России и Казахстана – 2000 год 
ISSN 1726-2860
(печатная версия ISSN 1684-8438)

Содержание номера

№ 9 зима 2001

СтратегияСтепной регионСтепи под охранойИстория природопользованияОптимизация природопользованияСобытияЗащита редких видовСаранча и степиПроектыКонвенция по борьбе с опустыниваниемЗаконодательствоОбъявления Новые книги Выходные данные журнала

Саранча и степи

Саранчовые в степях России и Казахстана – 2000 год

М.Г. Сергеев, И.А. Ванькова, О.В. Денисова
(Международная ассоциация прикладной акридологии, Новосибирский госуниверситет и Институт систематики и экологии животных СО РАН, Новосибирск)

Начавшаяся в 1992 г. в Нижнем Поволжье и Западном Казахстане вспышка массового размножения итальянского пруса год от года охватывала все большие и большие территории и постепенно смещалась на восток. В 1999 г. начался резкий подъем численности саранчовых в Кулундинской степи. Ситуация усугублялась тем, что прилегающие степные районы Казахстана с 1997 г. также были охвачены вспышкой итальянского пруса. Местные условия были еще более благоприятными для его размножения и развития, в том числе гораздо большие площади занимали молодые залежи. А так как в Павлодарской области наиболее обычное направление перемещения стай – с юго-востока на северо-запад, вдоль Иртыша, то с территории Казахстана стаи взрослых саранчовых залетают и на территорию России, хотя, естественно, вероятна и обратная миграция. Однако в Кулунде кулиги после окрыления обычно рассеиваются, а взрослые особи обычно регулярно перелетают на небольшие расстояния в течение дня с мест кормления в места яйцекладки и обратно.

Наши данные показывают, что летом 1999 г. популяции итальянского пруса в Кулунде занимали промежуточное положение между типично стадной и нестадной формами. Можно предполагать, что во второй половине лета в Кулундинской степи сформировались смешанные популяции, частично местного происхождения, а частично сложившиеся из особей, прилетевших из Казахстана. Во многих местах, благоприятных для яйцекладки, была обнаружена сравнительно высокая плотность кубышек – несколько штук на квадратный метр, иногда эта плотность была много выше. Естественно, сформировались условия для дальнейшего нарастания численности.

В результате в 2000 г., несмотря на прохладный и дождливый май и связанную с этим высокую эмбриональную смертность (по оценкам сотрудников станций защиты растений – до 70 % и выше), плотность пруса в Кулунде была в среднем существенно выше, чем в 1999 г. Однако развитие пруса значительно запаздывало – примерно на 10 дней по сравнению со средним многолетним. Вскоре после массового отрождения (конец второй декады июня), т.е. во время преобладания личинок 1-го возраста, средняя плотность достигала 11 – 25 особей на квадратный метр, в кулигах же она нередко превышала 400 – 1000 особей на такую же площадь. Однако в это время уже встречались личинки не только 2–го, но и 3-го возраста. Кулиги личинок младших возрастов в основном держались в местах отрождения, лишь немного смещаясь ближе к мезофильному разнотравью и на края полей кормовых культур. Надо подчеркнуть, что погодные условия благоприятствовали росту трав, в том числе двудольных. Таким образом, в сезон развития популяции пруса были обеспечены достаточным количеством корма в естественных (степи, особенно в западинах, солончаковатые луга) и умеренно нарушенных местообитаниях, таких как сенокосы и пастбища, а также на участках примыкающих к лесополосам. Первые личинки 4-го возраста на юго-западе Новосибирской области появились 25 июня. 5 – 6 июля были многочисленны личинки 4 – 5-го возрастов. Первый взрослый самец пруса был обнаружен 7 июля. Подобная динамика вполне соответствует 10-дневному сдвигу. Кулиги личинок средних и старших возрастов перемещались более активно и заселяли в первую очередь участки с богатыми кормовыми ресурсами. Нередко миграция шла вдоль полевых дорог.

Обследование во второй половине июля показало, что в южной части Кулунды средняя плотность пруса по сравнению с 1999 г. существенно уменьшилась, тогда как на обширной территории от Михайловского района Алтайского края до Карасукского района Новосибирской области она, напротив, увеличилась в несколько раз. В разных местообитаниях она составляла от 3 до 22 взрослых особей на квадратный метр. Хорошо прослеживались разреженные стаи, заселявшие обширные участки от 1 до 20 и более километров в длину. Обследованные популяции, так же как и в предыдущем году, занимали промежуточное положение между стадной и одиночной формами. Причем если в июле 1999 г. в Кулунде многократно наблюдали плотные стаи пруса, активно мигрировавшие и залетавшие, вероятно, большей частью из Казахстане, то в 2000 г. такого не было. Картина выглядела менее устрашающей. Но реально общая численность местных популяций пруса в 2000 г. была, по нашим оценкам, выше, чем в 1999 г., просто особи были распределены более равномерно.

Естественно, при такой плотности взрослой саранчи отложено значительное число кубышек. Все это означает, что с крайне большой вероятностью вспышка будет развиваться дальше и в некоторых районах, например, на северо-западе Алтайского края, можно ожидать следующего витка нарастания численности.

Как и в 1999 г., предпринимавшиеся в Кулунде меры по регулированию динамики популяций пруса были не вполне соответствующими обстановке. В начале сезона на многих участках с высокой плотностью кубышек применялось боронование (по материалам областной СТАЗР, в Новосибирской области агротехнические мероприятия проведены на 230 тыс. га). Позже для снижения численности личинок использовались разнообразные инсектициды, преимущественно синтетические пиретроиды, применение которых против саранчовых, как известно, далеко не всегда эффективно из-за четко проявляющегося “оживания” части насекомых (особенно взрослых) после некоторого пребывания в “мертвом” состоянии и короткого последействия. Кроме того, из-за растянутости отрождения личинок пруса участки приходилось обрабатывать пиретроидами по несколько раз. Более эффективное, специально разработанное против саранчовых вещество “Адонис” (компании “Авентис”, действующее вещество – фипронил) оказалось в распоряжении обработчиков лишь в конце июня, когда преобладали личинки 3-го возраста. Другие же группы препаратов (например ингибиторы синтеза хитина) использовались очень ограничено.

Фактически инсектициды использовали по мере поступления, без учета их особенностей и оптимальности применения. Крайне типичной была ситуация, когда во многих хозяйствах пытались обработать как можно больше посевов и свести к минимуму обработки в местах сосредоточения кулиг, т.е. на пастбищах и залежах, в лесополосах и вдоль дорог. Однако давно известно, что оптимальны обработки против личинок младших и средних возрастов, когда необходимые дозы и площади обработок часто невелики. Личинки таких стадий, как правило, заходят только на края полей, а в посевы зерновых почти не проникают. Именно в это время возможно эффективное использование приманок, ручных и смонтированных на легких автомобилях ультрамалообьемных опрыскивателей и организация барьерных и краевых обработок. Вероятно, перспективно и применение биопрепаратов, в том числе грибных. Проводившиеся летом 2000 г. эксперименты с последними продемонстрировали возможность широкого их использования.

Хотя наиболее напряженная ситуация с саранчовыми в 2000 г. была характерна именно для Кулундинской степи, в других степных регионах юга европейской России, Южного Урала и Казахстана положение было также серьезным. По данным Российской лаборатории диагностики и прогноза появления и развития вредителей и болезней сельскохозяйственных растений Министерства сельского хозяйства РФ* \\Сноска: * Фоменко П.Г. Заседание Комиссии по предупреждению и ликвидации ЧС // Защита растений, 2000, №11. С. 6. Черкашин В.И. Уроки уходящего года // Защита растений, 2000, №12. С.11-12.\\, защитные мероприятия против саранчовых были проведены на участках суммарной площадью около 2 млн. га, а площадь, заселенная вредными саранчовыми (главным образом итальянским прусом), оценивается в 5 млн. га. Еще 4 млн. га были заняты популяциями саранчовых в Казахстане. По опубликованным официальным данным (Фоменко, 2000), в Алтайском крае, Новосибирской, Омской и Оренбургской областях противосаранчовые обработки были проведены более чем на 1 млн. га.

Судя по имеющимся оценкам, на всей этой территории и в Казахстане, как и в Кулунде, очень плотные популяции саранчовых было распределены спорадично, но местообитания с повышенной численностью было обширными, причем небольшие очаги итальянского пруса были обнаружены даже в Белгородской и Ульяновской областях. Отмечено повышение численности и увеличение площади с высокой численностью саранчовых в Ставропольском крае. В ряде районов (Нижнее Поволжье и Северный Кавказ) зарегистрирована повышенная плотность популяций перелетной саранчи, а в Забайкалье – нестадных видов саранчовых.

Хотя Государственной службой защиты растений МСХ РФ предпринимаются активные усилия по организации противосаранчовых мероприятий, по-прежнему крайне актуален вопрос о межгосударственной и федеральной координации исследований и проведении противосаранчовых мероприятий. Фактически же необходимы значительные изменения в самой идеологии мониторинга и управления популяциями саранчовых с учетом необходимости поддержания биоразнообразия и устойчивости степных ландшафтов, в том числе антропогенных.

Контакт:
Сергеев Михаил Георгиевич, д.б.н., проф., ведущий научный сотрудник лаборатории экологии насекомых Института систематики и экологии животных СО РАН, профессор кафедры общей биологии Новосибирского государственного университета, член Совета директоров Международной ассоциации прикладной акридологии.
630090 Новосибирск, НГУ, ул. Пирогова, 2, Кафедра общей биологии
Тел./факс: (3832) 39 75 64
E-mail: icar@fen.nsu.ru






Наверх
132 просмотров



Сибирский экологический центр
Центр охраны дикой природы
Проект ПРООН/ГЭФ по степным ООПТ России
Казахстанская ассоциация сохранения биоразнообразия
Об издании

Популярное
ПРООН ГЭФ Минприроды России