Земельная реформа и экологическая оптимизация степного природопользования 
ISSN 1726-2860
(печатная версия ISSN 1684-8438)

Содержание номера

№ 9 зима 2001

СтратегияСтепной регионСтепи под охранойИстория природопользованияОптимизация природопользованияСобытияЗащита редких видовСаранча и степиПроектыКонвенция по борьбе с опустыниваниемЗаконодательствоОбъявления Новые книги Выходные данные журнала

Оптимизация природопользования

Земельная реформа и экологическая оптимизация степного природопользования

Сергей Левыкин
(Институт степи УрО РАН, Оренбург)

Историко-географический анализ землепользования в России свидетельствует о том, что, начиная с конца ХVIII века, центры аграрного освоения из Нечерноземья и лесостепи постепенно стали смещаться в степную зону. Вплоть до конца XIX столетия это смещение имело южное направление с выходом к Черному морю и Предкавказью, а с начала ХХ века оно сменилось восточным – в Заволжье, Южную Сибирь, Казахстан и Забайкалье. Интенсивность земледельческого освоения и концентрация сельскохозяйственного производства в степной зоне достигли своего пика в конце 80-х годов ХХ века. К этому времени в степях Северной Евразии оказались распаханными практически все доступные в техническом отношении земли. В настоящее время важнейшие сельскохозяйственные угодья России сосредоточены в степной зоне. В связи с этим вопросы реформирования земельных отношений стали неотъемлемой частью проблемы совершенствования степного природопользования. На протяжении последнего столетия, особенно в 1950 – 60-е годы, аграрное освоение степей осуществлялось исключительно с природопокорительских и потребительских позиций, что привело к обострению экологических проблем степи, впервые обозначенных В.В. Докучаевым в 1892 году (так называемый “степной вопрос”).

Бессистемное, варварское уничтожение степной биоты началось задолго до 1917 г. Аграрная реформа 1861 года дала крестьянам личную свободу без должного передела помещичьих землевладений. По мере проникновения рыночных отношений в сельское хозяйство безземельные крестьяне оказались вынуждены распахать оставшиеся целинные земли в европейских степях (в том числе и эрозионноопасные), что спровоцировало социально-экологический кризис в степной зоне. Как ответ на этот кризис появилась концепция рационального степного природопользования – новое научное направление, у истоков которого стоял Докучаев. Впоследствии эта концепция была использована в Северной Америке.

Уже в советское время перегибы в аграрной политике, вызванные уничтожением класса эффективно работающих земельных собственников и, как следствие, сокращением объемов сельскохозяйственного производства, в середине 30-х годов компенсировались за счет расширения посевных площадей. Тогда были распаханы Сальские степи – последняя целина Восточной Европы.

Политическое противостояние в руководстве страны, социально-экономические последствия войны, неэффективность социально-правовой организации крестьянского труда в целом привели к возникновению и реализации целинной доктрины в начале 50-х гг. Альтернативная точка зрения, предусматривавшая организационно-правовое реформирование сельского хозяйства путем его интенсификации, не получила поддержки. Таким образом, вместо поэтапной реформы государство мобилизовало массы людей на распашку последних целинных земель степной полосы Северной Евразии в ее азиатской части. В зоне рискованного земледелия была создана не имеющая аналогов в мире система сотен государственных зерновых хозяйств. Без учета экономической целесообразности и, тем более, экологической безопасности, было определено, что основное назначение земель степной зоны – служить пахотными угодьями. Эта губительная для степей идеология на десятилетия стала определяющей при формировании структуры использования земельного фонда на всем протяжении степей Северной Евразии. Насколько пагубны ее последствия, говорит факт катастрофического обеднения ландшафтного разнообразия степей, при том, что продовольственная проблема так и не решена.

Хозяйственно-экологическую проблему степного природопользования в советское время решить не удалось. После распада СССР, с началом проведения экономических реформ она перешла в новое качество. Россия, испытывая финансовые трудности, не включила в число приоритетных решение социально-экономических проблем, связанных с наследием целинной идеологии. Официально не было признано, что содеянное в семиаридных регионах, не отвечает ни хозяйственным приоритетам, ни экологическим императивам настоящего момента, а главное – не соответствует стратегии устойчивого развития страны. В результате 90-е годы можно назвать десятилетием стихийного землепользования в степной зоне, обусловленного экономическими сложностями переходного периода. Актуальнейший для России “земельный вопрос” до сих пор не решен, в связи с чем не решен и “степной вопрос”. К сожалению, социально-политические изменения и экономические эксперименты всегда оборачивались очередным этапом уничтожения именно степного ландшафта.

За последние годы стихийное ослабление антропогенной нагрузки привело к частичному восстановлению биоты в степной зоне. Естественно, последний факт был замечен аграрными чиновниками, которые теперь уже ставят вопрос о прекращении стихийного землепользования, вплоть до применения административных методов. Замечено, что чем “левее” политические взгляды лидеров, тем больше их волнует проблема так называемых “неиспользуемых” земель.

Сейчас вновь наблюдаются попытки скорректировать проводимые реформы, в том числе решить земельный вопрос. Необходимо, чтобы реформирование земельных отношений в России, принятие земельного кодекса происходило в рамках новой общенациональной концепции развития устойчивого сельского хозяйства. Эта концепция должна быть основана на структурной оптимизации степного природопользования, которая будет способствовать концентрации земледелия на лучших землях при частичном восстановлении ландшафтного и биологического разнообразия степей на эродированных и иных низкопродуктивных пахотных угодьях. Таким образом, в решении этого вопроса определяющее значение имеет концептуальное переосмысление на самом высоком уровне недавней идеологии землепользования, и, с учетом ее уроков, принятие концепции, определяющей развитие устойчивого сельского хозяйства на XXI век.

Что касается собственности на землю, то институт частной собственности является мощнейшим рычагом стимулирования интенсификации земледелия. Однако прежде, чем он будет повсеместно внедрен в жизнь, в земельном кодексе должны быть четко прописаны ответы на противоречивые вопросы, поднимаемые современным стихийным землепользованием. Что означает на практике “использование земель согласно целевому назначению”? Если это назначение подразумевает исключительное использование степных угодий под пашню, то кто и когда утвердил такое назначение, не пост-целинный ли это синдром? Почему участок степи на пахотнопригодных землях должен обязательно стать пашней? Нет и четкого определения, что такое “пустующая земля”, “брошенные земли”, “неиспользуемые земли”, хотя эти понятия используются в законодательстве. Что такое государственный земельный запас в степной зоне и каковы его функции? Где и как проходит грань, отделяющая “залежные земли” от кормовых угодий? Что значат для российского сельского хозяйства “низкопродуктивные земли семиаридных регионов” и каков сценарий их дальнейшего использования? Наконец, имеет ли Россия моральное право экспортировать сельскохозяйственную продукцию в ущерб собственной природе? Этот ущерб, как известно, выражается прежде всего в катастрофическом обеднении ландшафтного и биологического разнообразия степей, в частности – в практически полной утрате плакорных степей понтийского (причерноморско-казахстанского) типа.

Чтобы сохранить последнее, перед введением частной собственности на землю необходимо:

а) составить кадастры природного наследия степей, где приоритет должен быть отдан уцелевшим участкам плакорных степей;

б) выделить земельные угодья для экологической реставрации степей в тех регионах, где они практически полностью утрачены;

в) выделить земли, которые из-за низкого плодородия уже не могут быть использованы в сельскохозяйственном производстве.

Из этих трех групп земель должен быть сформирован государственный земельный фонд, который не будет подвергаться приватизации. Ориентировочная площадь фонда может составить около 10 % степной зоны России.

Что касается земельного налогообложения, то его экологический аспект видится в прогрессирующей дифференциации налогов в зависимости от интенсивности использования земель, степени и скорости эрозионных процессов, а не от их общих агроэкологических показателей, зависящих от территориального расположения. Иными словами, чем больше теряется почвенное плодородие, тем выше должны быть налоги, и наоборот.

И последнее. По нашему мнению, сама организация сельскохозяйственного производства, основанного на частной собственности на землю, обусловлена историко-географическим предпосылками и не должна быть догмой. В степной зоне Европейской части России, с ее высокой плотностью населения и густой сетью транспортных коммуникаций, в использовании земель традиционно преобладает земледелие. Здесь может быть реализована схема: один земельный пай – один хозяин. То есть развитие фермерства в чистом виде.

В степной зоне к востоку от Волги гораздо ниже плотность населения, слабее развита хозяйственная инфраструктура, а почвенно-климатические условия менее благоприятны. Тут существуют значительные площади пастбищных угодий, которые будут расширяться по мере реализации новой концепции устойчивого сельского хозяйства. В этом регионе, наряду с развитием фермерства, вполне уместна и коллективная организация труда путем объединения земельных паев. Особенно желательна такая форма при организации рациональных пастбищеоборотов и сенокосооборотов.

Контакт:
Левыкин Сергей Вячеславович,
к.г.н., президент Фонда “Возрождение оренбургских степей”,
Институт степи УрО РАН
460000 Оренбург, ул. Пионерская, 11.
Тел.: (3532) 77 44 32, 77 62 47
Факс: (3532) 77 44 32
E-mail: steppe@mail.esoo.ru






Наверх
279 просмотров



Сибирский экологический центр
Центр охраны дикой природы
Проект ПРООН/ГЭФ по степным ООПТ России
Казахстанская ассоциация сохранения биоразнообразия
Об издании

Популярное
ПРООН ГЭФ Минприроды России