Изменения фауны позвоночных степей Предкавказья: природоохранный и эпидемиологический аспекты 
ISSN 1726-2860
(печатная версия ISSN 1684-8438)

Содержание номера

№ 9 зима 2001

СтратегияСтепной регионСтепи под охранойИстория природопользованияОптимизация природопользованияСобытияЗащита редких видовСаранча и степиПроектыКонвенция по борьбе с опустыниваниемЗаконодательствоОбъявления Новые книги Выходные данные журнала

История природопользования

Изменения фауны позвоночных степей Предкавказья: природоохранный и эпидемиологический аспекты

Липкович А.Д., Липкович Т.А.
(Ростовское отделение Союза охраны птиц России, Ростов-на-Дону)

Степи Предкавказья* – один из наиболее трансформированных природных регионов России. Плодороднейшие черноземы Ростовской области, Краснодарского края, пастбища Ставрополья, Ногайского района Дагестана, Наурского района Чечни, Черных земель Калмыкии в течение столетий подвергаются интенсивному сельскохозяйственному освоению. Как следствие, для них обычны быстрые изменения в растительности и животном населении, а в ряде случаев – и их деградация. Из всей Европы именно степи Предкавказья и Северо-Западного Прикаспия столкнулись с процессами опустынивания. Причем опустынивание затронуло не только территорию Республики Калмыкия, но и сопредельные районы Ростовской области и Ставрополья. “Опасный коктейль из хрупкого почвенного покрова, больной агротехники и экономики на грани развала”, – так охарактеризовал состояние природных экосистем Калмыкии английский журнал “Geographycal”. По-видимому, эту характеристику можно отнести к обширным территориям сухих степей и полупустынь всего Предкавказья.

Наиболее глубокие изменения в состоянии биоразнообразия региона произошли за годы Советской власти. Однако и задолго до Октябрьской революции превышение емкости пастбищных угодий приводило к экологическим кризисам. Один из таких кризисов, охвативший степи Ставрополья в 1886 году, описан в дневниках гидролога А.Л. Сахарова (Швецов, 1973). Засуха и скученность скота на пастбищах вызвали разрушение тонкого почвенного покрова и масштабную ветровую эрозию. Население бросало насиженные места. Толпы беженцев с остатками скота и домашним скарбом искали новых мест для поселения. Основной причиной бедствия А.Л. Сахаров считал хищническое использование пастбищ крупными скотопромышленниками и пытался убедить владельца самых больших стад Мазаева выступить с инициативой рационального использования угодий, от чего “поставщик говядины к столу его императорского величества” уклонился.

Не так давно, в 1970-е годы периодические засухи заставляли животноводов совершать крупномасштабные перегоны скота. Причем к спасению поголовья привлекались силы воинских подразделений. Так в 1975 г. через озеро Маныч-Гудило воинскими частями была налажена понтонная переправа, через которую производился обмен скота (овец на крупный рогатый скот) между хозяйствами Ростовской области и Калмыкии. Как и в случае, описанном А.Л. Сахаровым, причиной этой вынужденной меры послужило засушливое лето в сочетании с многократно превышенной пастбищной нагрузкой.

Многолетние усилия лесоводов, с первых лет XX столетия активно боровшихся с подвижными песками, завершились созданием гигантской сети лесных полос и степных лесов, изменили облик ландшафтов. Значение этих изменений для фауны наземных позвоночных еще далеко не полностью осмыслено. По крайней мере считать эти широкомасштабные мероприятия безусловно “позитивным опытом” для сохранения природного биоразнообразия степей и полупустынь, как это делается некоторыми авторами (например: Горбунов Ю.Н., Дежкин В.В. и др. Сохранение биоразнообразия. Позитивный опыт. М., 1999. С. 67-88), по нашему мнению, недостаточно объективно. Наконец, широкомасштабные истребительные мероприятия, направленные против носителей и переносчиков инфекций в очагах особо опасных заболеваний, также привели к глубоким сдвигам в фаунистических комплексах. Понятно, что истребление малого суслика и тамарисковой песчанки на площадях в миллионы гектаров не могло не сказаться на состоянии популяций целого ряда степных видов животных, в том числе редких и исчезающих, таких как степной орел, балобан, перевязка.

В сохранении биологического разнообразия ведущую роль играют территориальные формы охраны – создание особо охраняемых природных территорий (ООПТ). Из существующих в нашей стране форм ООПТ реальную роль в сохранении природных экосистем играют заповедники и национальные парки. Охотничьи заказники не обеспечивают сохранение природного комплекса, а лишь ограничивают режим охоты, поэтому в нашей публикации не рассматриваются.

На равнинах Предкавказья создание природных заповедников ведет отсчет с последнего десятилетия XX века – со времени организации природного заповедника “Черные земли” в Республике Калмыкия в 1990 году. Второй в степном Предкавказье заповедник – “Ростовский” – создан в 1995 г. Площадь заповедника “Черные Земли” – 121 тыс. га, “Ростовского” – менее 10 тыс. га. Показательно, что в Северо-Кавказском регионе из десяти ООПТ федерального уровня (7 заповедников и 3 национальных парка), только эти два и небольшой по площади филиал Дагестанского заповедника – “бархан Сарыкум” – сохраняют фрагменты степных и полупустынных экосистем. Остальные заповедники и три национальных парка сосредоточены в горах. Понятно, что столь ограниченные площади ООПТ не в состоянии реально изменить экологическую ситуацию на предкавказских равнинах. Между тем именно степные и полупустынные экосистемы наиболее подвержены антропогенной трансформации. По площади степные и полупустынные равнины Предкавказья вполне сопоставимы с российским горным Кавказом. Но площади ООПТ в горах более чем в шесть раз больше, чем на предкавказских равнинах (более 800 тыс. га и 131 тыс. га соответственно). Прибавим к этому, что общее экологическое состояние горных районов несравненно лучше, чем степных равнин. В большей части горы сохранили облик естественных экосистем, равнины же Предкавказья трансформированы в аграрный ландшафт с подавляющим преобладанием пашни и сильно сбитых пастбищ.

Следует обратить внимание, что на территории России зональные полупустыни присутствуют только в Предкавказье и Нижнем Поволжье. Уже в силу этого такие экосистемы, с их своеобразными флористическими и фаунистическими комплексами, находящимися здесь на границах ареала, заслуживают особого внимания и охраны. Виды животных, характерные для таких экосистем, по всем критериям заслуживают внесения в Красную книгу России, что, к сожалению, не нашло отражения в ныне действующем “Перечне объектов животного мира, занесенных в Красную книгу Российской Федерации” (1997).

По нашему мнению, к таким видам относятся все агамовые ящерицы: степная агама, кавказская агама, ушастая круглоголовка и круглоголовка-вертихвостка, из змей – песчаный удавчик, западный удавчик, ящеричная змея. Кроме обитания на границе ареала и представленности в Предкавказье особыми подвидами, эти рептилии в последние десятилетия быстро сокращают свою численность. Причин тому несколько.

Во-первых, изменение экологической обстановки под влиянием сельского хозяйства. Одним из элементов полеводства в засушливых районах с середины века стало насаждение полезащитных лесных полос. В районах с развитием эолового рельефа, кроме того, велось целенаправленное закрепление песков. Производились посадки джузгуна, тамариска, скумпии, ив, тополей. Со временем посадки подросли и в них стали гнездиться отсутствовавшие ранее в описываемых районах врановые птицы – грач, серая ворона, сорока. Сочетание хороших условий гнездования с открытыми пространствами, удобными для добывания корма, дало возможность этим неразрывно связанным с древесной растительностью птицам не только заселить засушливые степи и полупустыни, но и создать здесь многочисленные популяции. Так, во время экспедиционного обследования степей Курского района Ставрополья и Ногайского района Дагестана в 1993 – 95 годах мы встречали грачиные колонии из 600 и более жилых гнезд. В посадках скумпии среди Ногайских песков наблюдалась очень высокая гнездовая плотность сороки. Воздействие этих видов на фауну открытых пространств очевидно. Мы наблюдали, как многосотенные стаи грачей буквально “накрывали” барханы и часами кормились, методически выбивая псаммофильную фауну. В погадках грача был обнаружен череп степной агамы. На месте кормежки сорок мы нашли расклеванного песчаного удавчика. Кроме того, облесение и закрепление песков впрямую сокращает площадь местообитаний, пригодных для обитания псаммофильных животных. В свою очередь, современные тенденции разрушения сложившейся в СССР системы пастбищного животноводства приводят к резкому снижению пастбищной нагрузки и, как следствие, закреплению развеянных песков.

Появление в засушливых степях и полупустынях многочисленных поселений врановых птиц сказывается на численности не только редких, но и фоновых видов рептилий. Летом 1998 года мы проводили маршрутные учеты прыткой ящерицы на двух участках заповедника “Ростовский”. Оказалось, что на Стариковском участке, где лучше сохранилась степная растительность и лесополосы расположены в отдалении от границ заповедника, численность ящериц в 3,5 раза выше, чем на более выбитом Краснопартизанском, прямо у границ которого расположены лесополосы с гнездовыми колониями грачей. Кроме того, в июле на этом участке встречались почти исключительно ящерицы-сеголетки. По-видимому, взрослые особи интенсивно вылавливались среди разреженного травостоя грачами и другими пернатыми хищниками. Приведенный пример свидетельствует, что близость искусственных лесонасаждений несовместима с сохранением аборигенной фауны степи.

Во-вторых, серьезную роль в сокращении численности полупустынных рептилий играет активизация валютного зообизнеса. Небольшие по занимаемому ареалу и немногочисленные популяции рептилий Предкавказья стали объектом повышенного внимания коммерческих ловцов. Даже включение (часто чисто формальное) в состав ООПТ фрагментов ареалов не гарантирует эти уязвимые виды от массового отлова. Так, в 1995 году мы обследовали бархан Сарыкум, вошедший в состав Дагестанского заповедника. Общая численность популяции ушастой круглоголовки по вечернему учету жилых нор была оценена нами в 250 – 300 особей. Рядом с барханом, в обрывистых берегах реки Шура-Озень обитают кавказские агамы, дагестанская гюрза. За время двухдневного пребывания нам не удалось найти представителей службы охраны заповедника. Местные жители рассказали о неоднократных появлениях в районе бархана “змееловов”. К этому следует добавить, что даже одному опытному сборщику достаточно трех – четырех дней, чтобы если не полностью выловить сарыкумскую популяцию ушастой круглоголовки, то, по крайней мере, резко сократить ее численность.

В Ногайских песках (окрестности пос. Червленые Буруны) нами проводились экспедиционные наблюдения в летние сезоны 1975 и 1993 – 95 годов. Сравнение результатов учетов таково: если в середине 70-х годов за один экскурсионный день встречалось в среднем до пяти степных агам, то через 20 лет в тех же местообитаниях за время 14-дневных полевых работ в течение трех лет встречено лишь два экземпляра этой ящерицы. О резком снижении численности этого вида в Предкавказье свидетельствуют и публикации других исследователей (например: Ананьева Н.Б., Царук О.И. О систематическом положении степной агамы в Предкавказье. // Герпетологические исследования на Кавказе. Труды Зоологического института АН СССР. Том 158. Л., 1986. С. 39-46).

Влияние лесополос на экосистемы сухих степей и полупустынь не ограничивается расширением ареала связанных с древесной растительностью птиц. В последние десятилетия наметились тенденции значительного расширения ареала белогрудого ежа (Еrinaceus concolor), проникновение этого вида в засушливые степи. Вероятно в связи с этим процессом происходит сокращение ареала ежа ушастого (Hemyechinus auritus). Так, если в 50-е годы этот вид считался обычным в окрестностях Ростова-на-Дону и в дельте Дона (Яковлев, 1955), то в полевом сезоне 1998 года мы встречали этих ежей лишь в самых восточных районах Ростовской области. Даже в степях вокруг поселка Орловский из многих десятков просмотренных нами ежей все особи относились к виду Е. concolor. Ушастые ежи встречались лишь в 30 км восточнее, ближе к берегам озера Маныч-Гудило. Однако и на самом побережье озера уже отмечаются единичные особи белогрудого ежа. В одной из опустевших кошар наблюдалась самка этого вида с выводком. Этот факт может оказаться предвестником полного вытеснения ушастого ежа белогрудым с территории Ростовской области.

Развитие сети лесных полос сделало возможным заселение всей территории Ростовской области каменной куницей. Следы обитания этого хищника мы встречали на самом востоке области у побережья озера Маныч-Гудило (островной участок заповедника “Ростовский”). Там же у местных жителей видели шкуру добытой каменной куницы. Из опросов местных охотников узнали, что в последнее десятилетие значительно реже в этих местах стали встречаться степные хорьки. Возможно, снижение численности этого аборигенного вида связано с вселением каменной куницы – хищника более пластичного, менее требовательного к местообитаниям, выигрывающего в конкурентных отношениях.

Не вызывает сомнений, что резкое снижение сельскохозяйственной нагрузки на Предкавказские равнины в 90-х годах привело к процессам восстановления степных и полупустынных экосистем. Наиболее чутким индикатором этого процесса оказались редкие виды птиц. С начала 90-х годов отмечается тенденция роста численности стрепета и журавля-красавки. Так, на 28 км учетного маршрута Рощино – Червленые Буруны (пограничная территория Курского района Ставрополья и Ногайского района Дагестана) в мае 1994 г. нами учтено 34 стрепета и 18 журавлей-красавок, что говорит о высокой гнездовой плотности этих видов. На Стариковском участке заповедника “Ростовский” в период предпролетных скоплений осенью 1998 года нами отмечены единовременные концентрации до 3000 красавок. На Краснопартизанском участке заповедника встречались пролетные стаи в несколько сотен стрепетов (по сообщению охраны заповедника). Реагируют на снижение пастбищной нагрузки и грызуны. В мае 1996 года в Курском районе Ставрополья нами отмечена высокая плотность нор тамарисковой песчанки и появление малого суслика, не отмечавшегося в предыдущие годы. При сохранении этих тенденций можно ожидать увеличения численности ставших редкими степных куньих – перевязки и степного хоря, крупных дневных хищных птиц – степного орла и балобана.

Однако, изменения биоты степей и полупустынь Предкавказья представляют не только академический и природоохранный интерес. Мониторинг динамики биоразнообразия должен быть составной частью мероприятий по обеспечению эпидемической безопасности населения. Степи и полупустыни Предкавказья известны как экосистемы, где локализуются природные очаги ряда особо опасных заболеваний. Структурные элементы природных очагов черпаются в природном биоразнообразии региона. Территории очагов часто ограничиваются чисто биотическими факторами. Изучая ландшафтные и зоопаразитологические характеристики очага крымской геморрагической лихорадки в Ростовской области, зоологи писали: “…не климат, а биоценотические причины обусловливают границы очага с востока и юга… Нельзя считать случайностью то обстоятельство, что на юго-востоке РСФСР, в соответствующих климатических границах, массовые поселения грача имеются только по юго-восточным окраинам Донецкой возвышенности, в пойме Ахтубы и дельте Волги, да еще по низовьям Терека. К двум первым территориям как раз и приурочены сейчас активные очаги лихорадки” (Бируля Н.Б., Залуцкая Л.И., Перелатов В.Д. Ландшафтные и зоопаразитологические предпосылки становления Донецкого очага геморрагической лихорадки // Тезисы докладов 1-й областной научной конференции, посвященной проблемам геморрагических лихорадок. Ростов-на-Дону, 1966. С. 19-22).

Расширение ареала грача позволяет ожидать эпидемиологических проявлений в других районах, традиционно считавшихся в этом отношении безопасными. По-видимому, именно так объясняется нашумевшая вспышка геморрагической лихорадки в Обливском районе Ростовской области летом 1999 года, а также в Ставрополье и Калмыкии в 2000 году.

По нашему мнению, далеко не безопасными и методологически неверными являются утверждения ряда авторов о необходимости перехода “от антпропоцентрического сознания к экоцентрическому”. Вряд ли приемлема для человека иная система ценностей, чем признающая безусловный приоритет человеческой жизни, здоровья и безопасности (т.е. антропоцентризм). Именно с этих позиций следует рассматривать и восстановление природных экосистем. Многие природные очаги особо опасных инфекций были оздоровлены в ходе трансформации природных ландшафтов. В отношении очага чумы Северо-Западного Прикаспия остаются верными следующие строки: “…сочетание интенсивного и планового истребления грызунов с целью оздоровления территории природного очага чумы с широкими мероприятиями, проводимыми колхозами и совхозами для осуществления агротехнических задач и позволило здесь впервые в мире достигнуть стойкого оздоровления природного очага чумы” (Фенюк Б.К. Вопросы географии природных очагов чумы // Зоологический журнал, т. 37, № 7, 1958. С. 961 – 970).

Следует иметь в виду, что восстановление степных экосистем влечет за собой и восстановление структуры природных очагов инфекций. Непонимание этого, в совокупности с прямолинейной вульгарной трактовкой перехода к “экоцентрическому сознанию”, может привести к созданию чрезвычайных ситуаций. Вряд ли стоит убеждать специалистов в недопустимости вселения (реинтродукции) носителей особо опасных инфекций в пределы их исторических очагов. Тем не менее именно такие факты уже имеют место. Так, в 1999 году на границе Орловского и Ремонтненского районов Ростовской области была выпущена партия байбаков. Причем точка выпуска входит в пределы природного очага чумы Северо-Западного Прикаспия (Миронов Н.П. К вопросу о палеогенезе и истории природного чумного очага Северо-Западного Прикаспия // Природная очаговость и эпидемиология особо опасных инфекционных заболеваний. Изд. института “Микроб”, Саратов, 1959. С. 40 – 52). Между тем в 1999 году в том же природном очаге было выделено шесть культур чумного микроба (в Черноземельском и Лаганском районах Калмыкии).

Искусственное вселение классических носителей чумы в оздоровленный природный очаг можно назвать экологически близоруким. Парадоксально, что инициатором и исполнителем этой акции стал государственный природный заповедник “Ростовский” – научно-исследовательское учреждение с научно-техническим советом.

Похожая ситуация сложилась в заповеднике “Черные Земли” в Республике Калмыкия, где 100 байбаков были выпущены в 1996 году в охранной зоне к югу от озера Маныч-Гудило. То обстоятельство, что выпуск произведен до передачи территории заповеднику, вряд ли послужит оправданием в случае эпидемических проявлений чумы. Участие заповедников в подобных мероприятиях по “восстановлению экосистем” в природном очаге чумы может дискредитировать саму идею заповедности в глазах населения, несомненно ставящего безопасность своего здоровья и здоровья своих близких выше абстрактных идей экоцентризма.

По-видимому, с этих же позиций следует подходить к любым попыткам восстановления природных экосистем. Тезис о том, что “любое восстановление природных экосистем есть благо”, – мягко говоря, сомнителен. Вряд ли кто-то всерьез захочет вернуть в первозданное состояние курортные районы черноморского побережья Кавказа с сопутствовавшими этому состоянию природными очагами малярии и других заболеваний. Любые инициативы, предполагающие как нарушение, так и восстановление природных экосистем, безусловно, должны проходить квалифицированную экологическую экспертизу. Отклонения от этого правила необходимо не только фиксировать, но и применять к их инициаторам жесткие формы воздействия, чтобы исключить из практики акты экологического самодурства некомпетентных природопользователей.

Это сообщение основано на результатах полевых исследований группы зоологов, проведенных в разные годы под руководством одного из авторов на равнинах Предкавказья. Ряд выездов, совершенных в 1993 – 1995 гг. финансировался Российским фондом фундаментальных исследований, обследование степей Моздокского района РСО-Алания финансировалось Министерством по охране окружающей среды этой республики в рамках создания “Кадастра животного мира” и “Красной книги” республики. Выражаем этим организациям глубокую признательность.


* – Под Предкавказьем мы понимаем здесь пространства от предгорий передовых хребтов Кавказа до Ергенинской возвышенности с юга на север и от Приазовья до Прикаспия с запада на восток

Контакт:
Липкович Александр Давидович,
Союз охраны птиц России и Ростовский научно-исследовательский противочумный институт
344111 Ростов-на-Дону, пр. 40-летия Победы, 65/6, кв. 186.
Тел.: (8632) 57 74 69






Наверх
293 просмотров



Сибирский экологический центр
Центр охраны дикой природы
Проект ПРООН/ГЭФ по степным ООПТ России
Казахстанская ассоциация сохранения биоразнообразия
Об издании

Популярное
ПРООН ГЭФ Минприроды России