История “заказной степи” Хреновского конезавода 
ISSN 1726-2860
(печатная версия ISSN 1684-8438)

Содержание номера

№ 9 зима 2001

СтратегияСтепной регионСтепи под охранойИстория природопользованияОптимизация природопользованияСобытияЗащита редких видовСаранча и степиПроектыКонвенция по борьбе с опустыниваниемЗаконодательствоОбъявления Новые книги Выходные данные журнала

Степи под охраной

История “заказной степи” Хреновского конезавода

Борис Ганнибал
(Ботанический институт РАН, Санкт-Петербург)

Почти в самом центре Воронежской области, в условиях типичной лесостепи, располагается место, во многих отношениях примечательное. На протяжении уже более двух веков здесь находится и поныне действует знаменитый Хреновской конный завод, родоначальник рысистой орловской породы. Для ботаника это одно из немногих мест, где так или иначе еще сохраняются участки степей, представляющие естественную растительность низких “плоскоместий” Центрально-Черноземного района, где, как и несколько веков назад, важнейшим фактором существования и развития травяных сообществ являются копытные животные. Уже начиная с 1896 г. места этой “заказной” (целинной) степи посещаются учеными, а со временем Хреновская степь становится одним из наиболее знаменитых эталонов русской природы и приобретает охранный статус. Однако сейчас, спустя более 100 лет после ее “открытия” и длительного периода известности, все чаще можно слышать о том, что данный участок в качестве памятника природы рассматриваться больше не может. Каким же образом знаменитая степь пришла к своему нынешнему состоянию и так ли уж безнадежна ситуация?

История свидетельствует, что так называемое Дикое поле русские начали осваивать только в XVII веке. Как выглядели его просторы в те времена, сказать трудно, но существует представление (Дудник, 1990, с. 217), что и тогда здесь господствовали разнотравно-злаковые степи на типичных среднемощных черноземах, а леса и до распашки занимали на междуречьях ограниченные площади (8 – 16%). Теперь плакорные местообитания практически все распаханы (впрочем это засвидетельствовал еще С.И. Ростовцев в 1900 г.) и представляют собой неоглядные поля пшеницы, ячменя, сахарной свеклы, а “небольшие фрагменты степей встречаются лишь по опушкам лесов, вершинам и пологим склонам балок, на выгонах конезаводов”. Однако эти “лишь”, составляющие нынешние территории пастбищ и сенокосов, занимают в южном Битюгско-Хоперском районе не так уж мало – 10 – 15% его площади (Дроздов, Хрипякова, 1996, с. 140).

В конце XVIII века на этой территории еще паслись стада диких лошадей, которых впервые описал знаменитый ученый и путешественник Самуил Георг Гмелин (1771). Его маршрут осенью 1768 года в значительной степени определялся желанием убедиться в существовании диковинного животного. Из Воронежа, где за 20 лет до того в окрестностях города еще видели много лошадей, но “оные были прогнаны далее в степи и рассеяны”, ученый направился в Бобров, но и там, как выяснилось, тоже “ни в последний сенокос, ни сей зимы не было никаких следов:”. Однако ученому все-таки удалось обнаружить именно здесь, в описываемых нами местах, табуны, и немалые, мышастого цвета невысоких лошадок, относимых ныне к степному подвиду тарпана (Equus gmelini gmelini). В то время, несмотря на огромные пространства степей и вольной пищи, дикари не брезговали запасами из крестьянских сенных магазинов, за что собственно и поплатились.

Почти в то же время, а именно в 1776 году, императрица Екатерина II пожаловала в Воронежской губернии 120 тыс. десятин земли графу Алексею Григорьевичу Орлову-Чесменскому. Незадолго до этого отправленный в отставку, знаменитый генерал целиком отдался давней своей страсти – лошадям, и как раз занимался поиском места с более благоприятными климатическими условиями для своего подмосковного конного завода. Под новый завод он отвел в тогдашней Битюгской волости Бобровского уезда площадь размером в 100 тыс. га, начал огромных масштабов строительство, в том числе для расселения нескольких тысяч крепостных крестьян. Кроме прочего, проводилась распашка целинных земель для посевов фуражных культур, но пахотных земель тогда было мало (примерно 3 тыс. десятин) и засевались они преимущественно овсом. Еще при жизни хозяина в Хреновском заводе держали от 6 до 8 тыс. голов породистых лошадей, но в начале XIX века поголовье исчислялось только 3 тысячами, кроме того на территории хозяйства выпасалось 50 тыс. овец и 20 гуртов (2000 голов) крупного рогатого скота (Витт, 1952).

В качестве частного Хреновской завод просуществовал до 1845 года, когда дочь А.Г. Орлова графиня Анна продала завод вместе с 1003 лошадьми (Кожевников, Гуревич, 1990) в казну, и с этого времени он стал государственным ремонтным заводом, в значительной мере обслуживающим потребности армии. Но при этом продолжалась активная селекционная работа, выучка лошадей, формировалась школа наездников, и еще в конце XIX века питомцы завода часто выигрывали первые призы на международных состязаниях рысистых коней. К концу гражданской войны на заводе сохранилось всего-навсего 35 лошадей. В какой-то мере восстановить стадо удалось только в 1930-е гг., когда происходил новый подъем коневодства и общая численность лошадей в стране достигала 17,5 млн. голов. Во время Отечественной войны завод был эвакуирован в Курганскую область. Его территория не была оккупирована, здесь не велись боевые действия, и очередной этап освоения земель после военного запустения начался уже в 1944 г.

На сегодняшний день в хозяйстве ТОО “Хреновское” (директор М.М. Астафьев) – бывшем государственном конном заводе № 10 – имеется около 11 тыс. га земли, из которых, по разным данным, от 7,2 до 9,7 тыс. га составляет пашня. С 1991 г. – это акционерное предприятие закрытого типа с коллективно-долевой формой собственности, где 51 % акций принадлежит государству. В хозяйстве держат крупный рогатый скот (в том числе 750 дойных коров), разводят свиней, но главное его богатство – стадо из 700 – 800 лошадей, из которых около 500 голов орловской рысистой породы, более 100 русских тяжеловозов и примерно столько же арабских скакунов. Однако прибыль от собственно конного дела не превышает 20 % всех доходов. Пахотные земли используются под посев зерновых, сахарной свеклы, подсолнечника, овощей. Помимо зерна на фураж выращиваются кормовые травы, в основном смесь костреца безостого с люцерной, но их площадь невелика. В структуре площадей, особенно начиная с 50-х годов, когда навязывалась идеология освоения целины (позднее поощрялась стратегия интенсивного использования земельных ресурсов), происходили быстрые перемены. За несколько послевоенных лет площадь пашни Хреновского завода увеличилась в 7 – 8 раз, при этом естественно сократились сенокосные и пастбищные угодья. По данным областного аграрного комитета, на начало 1997 г. все пастбища Хреновского завода составляли только 500 га, а выпас коней производится на двух небольших участках – Солотном пригоне (60 га) и пригоне Бунарки (75 га).

Однако, как считают знатоки, “сокращение площадей естественных и искусственных сенокосов и пастбищ, безусловно, отрицательно сказалось на классности и резвости рысистых лошадей, на качестве выращиваемого молодняка в хозяйствах” (Плужников, 1972 , с. 4). В XVIII веке лошади в середине апреля переводились на свободный выпас, который продолжался в течение 7 – 8 месяцев. Такая нагрузка на растительный покров, особенно в весеннее и позднеосеннее время, возможна только на хорошо задерненных, по существу целинных (никогда не паханных) землях. Сейчас весной на пастбищное кормление переходят только кобылы с жеребятами-присосками (в Солотном ), где их число достигает 150 в 3-х табунах, а также молодые, в основном полуторагодовалые жеребцы и кобылы (два табуна) в количестве 100 – 120 голов (в Бунарках). Расстояние между двумя выгонами составляет около 10 км и занято сейчас полями, разделенными неширокими рядами лесополос. А еще в первые послевоенные годы, как вспоминает главный агроном завода А.И. Вербаховский, все обширное равнинное пространство между этими участками было занято естественной растительностью, от которой остались только примыкающие к Солотному пригону осиновые колки и специфические луговые сообщества на солодях между ними.

Именно эти небольшие площади сенокосов и пастбищ представляют ботанический и природоохранный интерес, а один из участков (Солотной, 89 га) до сих пор числится в списке заказников областного значения, другой (“Солоти”, 6 га) – среди памятников природы.

Участок так называемой Хреновской степи был выбран В.В. Докучаевым в 1892 году в качестве одного из трех модельных для проведения наблюдений по программе работ “Особой Экспедиции по испытанию и учету различных способов и приемов лесного и водного хозяйства в степях южной России”. Первоначально имелась в виду некоторая достаточно обширная территория в пределах водораздельного пространства Дона и Волги (точнее – междуречья Битюга и Чиглы), располагавшаяся к югу от железной дороги Лиски – Балашов в совершенно равнинных условиях, и представляющая собой “сложный комплекс плакорных степных участков, понижений, осиновых кустов, солонцов и проч.” (Алехин, 1925). Плакорные участки были заняты типчаково-луговыми и ковыльно-луговыми степями. Блюдца и понижения у осиновых кустов* заселены и поныне разными лугово-болотными видами (Sanguisorba officinalis, Filipendula ulmaria, Carex vulpina, Coronaria flos-cuculi, Rorippa amphibia), а глубоко-столбчатые солонцы – галофитами. По всей видимости, именно комплексный характер растительности Хреновской степи привлекал внимание многих ученых к этому месту. Однако, как писал В.В. Алехин про эту территорию, хотя о ней “каждый, конечно, знает понаслышке и в литературе постоянно встречаются упоминания – мы, в сущности говоря, знаем чрезвычайно мало. Не только описаний этой замечательной степи, но даже и более мелких заметок о растительности ее, мы, как это ни странно, совершенно не имеем”. Это было написано в 1925 г., а годом позже Б.А. Келлер два раза за лето посетил степь и сделал первое подробное описание растительности вблизи железнодорожной станции Хреновое, как раз там, где сейчас располагается пригон Солотное. Первый же более или менее полный список (408 видов) растений Хреновской степи был составлен профессором Московского сельскохозяйственного института С.И. Ростовцевым (1900), посетившим в 1898 г. большой район европейской степи. При этом ему наиболее подробно “удалось ознакомиться с флорою степей, принадлежащих Хреновскому государственному конному заводу в Воронежской губернии, Бобровского уезда, обнимающих площадь более 9000 дес. земли” и собрать большое количество растений, среди которых есть и очень редкие, теперь уже исчезнувшие здесь, – Paeonia tenuifolia, Silene wolgensis, Potentilla tanaitica, Onosma echioides и др. Среди доминантов указываются прежде всего злаки – мятлик, типчак, тонконог, ковыль. Говоря о пастбищах завода на тот момент, автор оценивает их площадь в 1024 десятины**, а размеры сенокосных угодий – 6715 дес.

В 1930 г. было принято постановление Президиума Центрально-Черноземного облисполкома об организации сети степных заповедников, но только в 1935 г. это решение было осуществлено. Хреновская степь площадью 1000 га в числе других вошла в состав первого такого заповедника (ныне Центрально-Черноземный государственный природный биосферный заповедник им. В.В. Алехина), правда только небольшой своей частью (283 га). Однако уже в 1937 г. по каким-то причинам Хреновской участок потерял свой охранный статус, но уничтожен не был. Спустя еще десять лет, давая характеристику растительности Воронежской области, Н.С. Камышев (1948) писал: “Степи на равнине сохранились в виде небольших участков только в некоторых районах. Наиболее значительна из них по площади (около 1000 га) Хреновская степь” (с. 22). Относил он ее к луговому типу, отличая от ковыльных, представленных восточнее и южнее. Известный воронежский ботаник писал об отсутствии реальной охраны и сокращении площадей естественных степных участков, в том числе и “Хреновского заповедника местного значения”. Показывая своеобразие здешней степи, Н.С. Камышев среди видов, дающих аспекты в Хреновской степи приводит валерьяну русскую, землянику, тринию, лапчатку донскую – виды, которые отсутствуют или не играют большой роли в Курских и Орловских степях (с. 146). В описаниях физиономии растительности Хреновской степи (1936 г.) отмечает и большую роль ковылей. Для всей заповедной территории он приводит список из 260 видов.

Именно эти данные, вероятно, легли в основу первого официального охранного свидетельства ботанического заказника областного значения “Хреновская степь”. Созданный по постановлению Воронежского облисполкома 21 января 1969 г. № 55, заказник включает в себя только Солотной участок размером 89 га. Считается, что здесь преобладают кострово-типчаково-разнотравные и перистоковыльно-типчаково-разнотравные сообщества. Учетная карточка, однако, не дает сведений о реальном географическом положении участка (нет карты), не сопровождается списком видов растений, имеет ряд других недостатков. Кроме того, последние данные (Шепеленко и др., 2000) свидетельствуют, что сейчас “ковыли практически здесь не встречаются, почти полностью исчезли осока низкая, горечавка легочная, лапчатка донская”. Судя по многим признакам этот объект природы уже не вызывает особого интереса ни у сотрудников профильного областного комитета, ни у общественных организаций, ни, к сожалению, у специалистов. Тем более, хозяин территории уже давно не воспринимает степной участок как имеющий особую ценность. Довольно пессимистическая картина вырисовывается и по результатам исследований, проведенных в 1982-84 гг. Л.В. Кожевниковой и З.В. Чагарной (Воронежский университет). По их данным, флора заказника сократилась по сравнению с 1937 г. с 522 до 468 видов, причем основную долю исчезнувших растений составляют степняки (37 видов).

Мне удалось за последние 5 лет три раза посетить эту территорию и сделать описания пастбищных участков Хреновского завода, а затем сравнить их с прежними. Наши исследования проводились как на Солотном участке, так и на пригоне в Бунарках. Ковыльных степей на местах выпаса нам видеть не пришлось, хотя как элемент ценозов ковыль (Stipa pennata) здесь встречается и иногда создает заметные группировки. Не нашли мы и осоки низкой, что неудивительно, так как, несмотря на некоторые свидетельства ее былого присутствия, условия для этого вида здесь нельзя назвать подходящими. Описанные нами лугово-степные сообщества обладают довольно высоким разнообразием, а также типовым сходством с теми, что видел Б.А. Келлер 70 с лишним лет назад и воронежские ботаники через полвека после него. В те времена, как и теперь, в степи доминировали такие виды как Bromopsis riparia, Festuca valesiaca, Poa angustifolia, Plantago stepposa, Koeleria cristata, были обильны Ajuga genevensis, Carex praecox, Potentilla humifusa, Phleum phleoides, Inula britannica, Filipendula vulgaris, Fragaria viridis, Coronilla varia, Trifolium montanum, Vicia cracca, Odontites vulgaris, местами Stipa pennata, Calamagrostis epigeios и др.

Постоянная высокая нагрузка на ограниченные территории пастбищ не могла не сказаться на составе доминантов и других показателях. Так, теперь одними из главных участником сообществ стал подмаренник настоящий (Galium verum), правда в основном на сенокосных участках. В большинстве описанных нами ценозов значительно большую роль стали играть также тысячелистник обыкновенный (Achillea millefolium) и лапчатка серебристая (Potentilla argentea). В прошлом эти виды были второстепенными членами лугово-степных ценозов. Теперь, в условиях перевыпаса, это основные компоненты степи. Среднее число видов в таких сообществах (40 – 60) заметно ниже аналогичных показателей, приводимых Б.А. Келлером (в среднем 80). Значительно, по сравнению с 20-ми годами, понизилось удельное разнообразие видов при их учете на 1 м2 – с 39 до 20. При этом повысился ценотический статус видов, плохо поедаемых лошадьми, среди них василек шероховатый (Centaurea scabiosa), пижма (Tanacetum vulgare), коровяки (Verbascum lychnitis и др.), икотник серо-зеленый (Berteroa incana). Впрочем уже С.И. Ростовцев в конце прошлого века отмечал рост числа бесполезных и вредных растений, относя к “бурьянам” виды родов Cirsium, Carduus, Centaurea, Eringium и др. В некоторых случаях возросла роль пырея.

Наиболее богатые растительные группировки располагаются по периферии пригонов, в местах преимущественного сенокошения. Там число видов достигает 90 и более, значительно участие бобовых (вязель, мышиный горошек, чина луговая и клубненосная). Может быть меньше стало валерьяны (Valeriana rossica), сократилось обилие видов овсеца (Helictotrichon pubescens, H. schellianum), некоторых других. В целом число видов на сенокосах и пастбищах сейчас значительно превышает 100, сохранились практически все доминанты и, думается, общая картина луговых степей сохраняется близкой к прежней.

В отношении некоторых видов, которые часто приводятся в качестве примеров деградации растительного покрова следует сказать следующее. Вследствие ряда причин, одна из которых заключается в разном понимании границ территории Хреновской степи, не складывается однозначного мнения об участии ряда флористических элементов в сообществах прошлого. Одни ботаники говорят о лапчатке донской как о самом обычном здесь растении (Ростовцев, 1900; Камышев, 1948), тогда как ни В.В. Алехин, ни Б.А. Келлер даже не упоминают о нем. Сведения об осоке низкой встречаются только начиная с работ Н.С. Камышева. Очень отличается у разных авторов понимание роли ковыля перистого. Что касается других видов рода Stipa (ковыля Лессинга, украинского, опушеннолистного), то об их мифическом присутствии здесь говорят разве только географы, когда выражают скорбь о невосполнимых потерях. Таковых видов здесь не было и быть не могло, тем более не могли они выступать в качестве доминантов. При этом не следует, конечно, преуменьшать действительных и достаточно больших утрат. Создается впечатление, что степные пастбища имеют высокую степень устойчивости хотя и к очень большим, но близким по характеру к естественным нагрузкам. В результате длительной истории их существования в составе земель конного завода, чередования периодов интенсивного использования и абсолютного покоя, сообщества пришли к стабильному состоянию и, вероятно, могут существовать в таком виде еще долгое время.

Так будет, однако, только при выполнении определенных условий. Первым и основным из них является формирование отношения администраторов всех уровней, да и простых тружеников, к степным участкам как к национальному достоянию. Перечень и очередность конкретных мер по восстановлению биоразнообразия и продуктивности должны определить специалисты. Однако общие соображения подсказывают необходимость увеличения площади сенокосов и пастбищ, чтобы уменьшить нагрузку на существующие, рассмотрения вопроса о переходе от системы “пригонов” и “выгонов” к старой практике так называемых “разгонов”, когда выпас происходил до июля, после чего лошадей переводили в другие места или на другой режим кормления. Более рациональной считается и загонная система выпаса, для чего увеличивается количества левад (огороженных участков пастбища). Уменьшив нагрузку, специальными мерами можно восстановить здесь и популяции некоторых, ставших редкими видов, подобно лапчатке донской или пиону тонколистному, а также в целом значительно пополнить флористический состав пастбищ, в том числе за счет генетических ресурсов близлежащих территорий. Уникальный для Европы историко-ботанический объект, степной участок с многовековым и практически непрерывным “опытом” взаимодействия растений с копытными животными, вполне может существовать одновременно как природоохранный объект и как объект хозяйствования.


* – осиновыми кустами здесь называют небольшие рощи, характерные для лесостепных плоскоместий Русской равнины, занимающие замкнутые понижения или блюдца (с близким залеганием грунтовых вод) и состоящие преимущественно из осины (высотой до 15 м), с черемухой, яблоней и грушей в подлеске.

** – Видимо имеется в виду казенная десятина, 1 дес. = 1,09 га.

Контакт:
Ганнибал Борис Константинович,
Лаборатория растительности степной зоны Ботанического института РАН и кафедра биогеографии Санкт-Петербургского госуниверситета.
197376 С.-Петербург, Васильевский о-в, 10-я линия, 33. СПбГУ, каф. биогеографии.
Тел.: (812) 234 84 47 (БИН),
323 85 51 (кафедра).
E-mail: gannibal@rsp.spb.org






Наверх
587 просмотров



Сибирский экологический центр
Центр охраны дикой природы
Проект ПРООН/ГЭФ по степным ООПТ России
Казахстанская ассоциация сохранения биоразнообразия
Об издании

Популярное
ПРООН ГЭФ Минприроды России