Сохранение биоразнообразия на сельскохозяйственных землях и судьба степей 
ISSN 1726-2860
(печатная версия ISSN 1684-8438)

Содержание номера

№12 осень 2002

СтратегияЗаконодательствоСтепи под охранойСтепной регионЗащита редких видовОптимизация природопользованияСобытияОбъявленияНовые книги Выходные данные журнала

Стратегия

Сохранение биоразнообразия на сельскохозяйственных землях и судьба степей

Илья Смелянский

Нужно признать, что сейчас существование в бСССР степей как биома практически целиком зависит от сельского хозяйства и связанной с ним земельной политики. Изменения сельскохозяйственных технологий, спады и подъемы сельскохозяйственного производства сказываются на степях гораздо сильнее, чем любые специально спланированные природоохранные меры.

Это неудивительно, так как преобладающая часть площади степных экосистем с правовой точки зрения является сельскохозяйственными землями – преимущественно в составе кормовых (пастбищных, реже сенокосных) угодий. К тому же в ландшафте они тесно соседствуют с иными сельскохозяйственными угодьями (в основном с пашней) и, помимо прямого использования для производства кормов, подвержены многообразным побочным воздействиям сельскохозяйственной деятельности. В результате, судьба любого конкретного степного участка оказывается зависимой почти исключительно от хозяйственных интересов землепользователя. В рамках целевого назначения (то есть использования в сельскохозяйственном производстве) с участком можно сделать почти все, что угодно, совершенно не задумываясь о существующих на нем экосистемах и биологических видах (см., например, О.И. Крассов, Н.  Лужецкая. Правовое положение природных экосистем на землях сельскохозяйственного назначения).

Правда, в государственной системе обязанность думать об экосистемах и видах возложена на специально для этого уполномоченные органы – министерство экологии или природных ресурсов, или т.п., смотря о какой из наших стран идет речь. Беда в том, что даже если бы эти экологические органы осознавали “степную” проблему (а в действительности они ее не осознают), их возможности – прямо пропорциональны бюджету. Если же сравнить средства, обращающиеся в природоохранной сфере и в сельском хозяйстве любой из наших стран… Но и в пределах скудного природоохранного бюджета траты на разные цели весьма неодинаковы. Наиболее эффективно экологические ведомства действуют в пределах подчиненной им самим сети особо охраняемых природных территорий (ООПТ). Но специфика степей такова, что у соответствующих ведомств нет ни возможности, ни (к сожалению) желания всерьез охватить эти экосистемы охраной в рамках ООПТ высокого ранга. Например, в России доля степных и луговых экосистем (вместе!), охраняемых в ООПТ федерального значения, составляет 1 % от суммарной площади таких ООПТ (для сравнения: лесов – 47 %). В Казахстане и Украине эта доля не больше. К тому же в большинстве ООПТ режим не приспособлен для сохранения степей.

В действительности, проблема существенно шире. Так сложилось, что в наших странах, говоря о биологическом и ландшафтном разнообразии, не принято вспоминать о сельхозземлях. Скорее распространено ложное представление о том, что сельскохозяйственные угодья – синоним пашни. Фактически это далеко не так. Например, в Казахстане более 80 % сельхозугодий составляют именно природные (не “улучшенные”) пастбища – около 185 млн га! В России пашня составляет только около 62 % сельхозугодий, остальное – во многом, полуестественные экосистемы. Конечно, это не только степи (хотя они составляют значительную долю), но и различные варианты других экосистем. Ряд редких и находящихся под угрозой видов растений и животных, в том числе некоторые эндемичные, не встречающиеся нигде за пределами бСССР, обитает почти исключительно на сельхозземлях (например, дрофа, стрепет, степной орел, степной лунь, сайгак, сурок-байбак, манул; количество таких видов членистоногих и растений исчисляется многими десятками и даже сотнями). Самостоятельную ценность представляют живописные, необычные, исторически значимые ландшафты, немало которых также связано с сельхозземлями.

При еще более общем взгляде можно заметить, что сельское хозяйство и сельхозугодья принципиально многофункциональны. Помимо и наряду с производством сельскохозяйственной продукции они несут еще множество общественно важных функций. Сохранение биоразнообразия – лишь одна из них. В свою очередь, наличие природных экосистем и видов на сельскохозяйственных землях оказывается просто необходимым – и для самого сельскохозяйственного производства, и для обеспечения этих дополнительных функций. Действительно, именно природные и полуприродные экосистемы обеспечивают стабилизацию и самоочищение аграрных ландшафтов, сохранение и восстановление почвенного плодородия, предоставляют людям (и отнюдь не только сельчанам) дополнительные ресурсы и служат местами отдыха.

Обратим еще внимание на то, что непосредственно производственные функции сельхозугодий создают полезности, которые приносят прибыль прежде всего их частным пользователям (владельцам, собственникам и т.д.). А вот полезности, создаваемые большинством “побочных” функций, имеют принципиально общественный характер. Чистая вода и воздух, живописный пейзаж, дикие животные (особенно если они – не объект охоты) “работают” не на частного землепользователя (неважно – единоличного или коллективного), а на все общество в целом.

Вывод отсюда прост: поддержание “дополнительных” функций сельского хозяйства (среди которых сохранение биоразнообразия – одна из ключевых) должно быть предметом заботы всего общества, а значит и его государства.

Слова про “заботу всего общества” – не просто лозунг. Разумеется, человек, не связанный с данными проблемами по роду деятельности, не имеет реальной возможности повседневно влиять на них. Но как потребитель товаров, созданных сельскохозяйственным производством, он в состоянии осознанно выбирать те из них, которые произведены наиболее экологичным способом. Причем понятие “экологичности” включает в себя значительно больше, чем уже привычная в бСССР забота о санитарно-гигиенической (“экологической”) чистоте. В частности, экологична та продукция, при производстве которой не пострадало биоразнообразие, поддерживаемое на сельхозугодьях.

Те из нас, кто живет в достаточно большом городе, ежедневно покупают продукты в магазинах, где можно выбрать из многих аналогичных товаров, произведенных разными фирмами, причем часто по почти одинаковой цене. Что мешает выбирать тот товар, на упаковке которого указано, что хозяйство сохраняет на своих землях столько-то гектаров степей? То, что пока таких товаров в наших магазинах нет? Но это – лишь вопрос времени. Картина такого “природоохранного потребления” сельхозпродукции для бСССР выглядит скорее утопией. Но для большинства стран Европы она давно уже стала реальностью. И как скоро она станет реальностью у нас – зависит во многом от нас самих.

Впрочем, очень многое, как всегда, зависит и от государства. Поддержание многофункциональности сельского хозяйства требует политического решения. Необходима переориентация государственной политики на поддержку дополнительных функций сельского хозяйства и дополнительную стимуляцию экологичности сельскохозяйственных товаров. Пока же все наши государства стимулируют развитие в противоположную сторону.

В этом вопросе наши страны лет на 20 отстают от Европы. На сегодняшний день в странах ЕС экологичность продукции – один из важнейших факторов на рынке, государственная финансовая поддержка сельхозпроизводителей увязана с экологичностью их хозяйства. В целом, многофункциональность сельского хозяйства, связь его с биоразнообразием и сохранение биоразнообразия сельскохозяйственных земель являются общепринятыми предпосылками аграрной и природоохранной политики ЕС, в том числе в международной сфере. К сожалению, этот разрыв между пост-советскими странами и (остальной?) Европой очень ясно был виден на прошедшей в июне Европейской конференции высокого уровня по сельскому хозяйству и биоразнообразию (см. материалы: Европа сохраняет биоразнообразие сельскохозяйственных земель.  Итоговая декларация о сохранении и устойчивом использовании биологического и ландшафтного разнообразия в рамках сельскохозяйственной политики и практики. Влияние сельскохозяйственной политики на биологическое разнообразие и ландшафты).

Тем не менее, для нас важен сам факт, что в Европе достигнут такой уровень понимания данных проблем. Использовать готовые формы и инструменты легче, чем создавать их из ничего. Представляется, что стратегическим направлением в деятельности по сохранению степей должно стать продвижение в наши страны этих европейских подходов и критериев, развитие собственных, увязанных с европейскими, национальных систем агроэкологических мер и способов защиты биоразнообразия на сельскохозяйственных землях.

Почти половина этого выпуска СБ так или иначе связана с упомянутой Парижской конференцией и с проблемой биоразнообразия сельскохозяйственных земель. Разумеется, не удалось представить все аспекты этой очень комплексной проблемы в одном выпуске, но редакция планирует и далее публиковать материалы по данной теме. Более того, мы надеемся на широкую дискуссию по проблеме, поскольку ясно, что она затрагивает очень различные интересы. Речь идет о, может быть, единственной реальной возможности обеспечить долговременное и масштабное сохранение и восстановление степных экосистем.






Наверх
175 просмотров



Сибирский экологический центр
Центр охраны дикой природы
Проект ПРООН/ГЭФ по степным ООПТ России
Казахстанская ассоциация сохранения биоразнообразия
Об издании

Популярное
ПРООН ГЭФ Минприроды России