Благими намерениями… Последние степи Самарской области уничтожат именем Киотского протокола? 
ISSN 1726-2860
(печатная версия ISSN 1684-8438)

Содержание номера

№23-24 осень-зима 2007

СтратегияСтепи в опасности НЕ новые книги Степные пожарыЗащита уязвимых видовСтепи под охраной Имена Природоохранные инструментыПроектыНовостиЗаконодательствоИменаСтепи в опасностиСобытияОбъявления Новые книги От редакции

Степи в опасности

Благими намерениями… Последние степи Самарской области уничтожат именем Киотского протокола?

В Самарской области с 2006 г. действует областная целевая программа на 2006–2015 гг. «Повышение лесистости в рамках реализации целей Киотского протокола, охрана и защита лесов в Самарской области» (утверждена Законом Самарской области от 11.07.2006 г. № 83-ГД). Программа разработана по поручению губернатора, государственный заказчик – правительство области.

Программой поставлена задача создания 140 тыс. га защитных лесонасаждений. Правильно оценить масштаб можно только зная, что вся площадь бывших лесов сельхозформирований в области (включая не только лесополосы, но и естественные колочные лески, урему на малых реках, леса по балкам и логам на сельхозземлях) составляла 122,9 тыс. га… А вся лесопокрытая площадь Самарской области – 764,5 тыс. га. То есть за 10 лет планируется более чем удвоить площадь лесов на сельхозземлях и добавить к общей лесопокрытой площади области 20 %!

Программой («в рамках реализации целей Киотского протокола») «предлагается начало крупномасштабного проекта создания защитных лесосооружений в южной и юго-восточной частях Самарской области, в частности «лесного моста» «Бузулукский бор» – Казахстан из долговечных, ценных древесных пород, призванного стать барьером на пути суховеев, защитить земли области от неблагоприятных природных факторов».

Амбициозность планов впечатляет. Но необходимо пояснить, о чем идет речь. Самарская область граничит с Казахстаном в единственной точке, где сходятся границы четырех областей – собственно Самарской, Оренбургской, Саратовской и Западно-Казахстанской. Всю территорию от Бузулукского бора до этой точки по юго-востоку и югу области занимает водораздел Волги и Урала – возвышенность Синий Сырт с отходящими от нее боковыми лопастями сыртов помельче. До массовой распашки сыртовые водоразделы были покрыты настоящими и сухими (на юге области) степями. Увы, этого степного приволья не застали даже наши деды – уже к 1917 г. в Бузулукском и Николаевском уездах Самарской губернии, куда относились в то время эти места, на степи приходилось только около четверти общей площади, а распашка достигала 65–76 %. За годы советской власти доля степей, как нетрудно догадаться, не выросла. В настоящее время почти все пахотнопригодные земли здесь распаханы. Однако характер рельефа и солонцеватость почв в сочетании с историческими особенностями обеспечили природным экосистемам целую сеть убежищ – участков, где до наших дней сохранились степи Сыртового Заволжья. Это очень различные участки, как по площади, так и по природоохранному значению. Среди них – два крупнейших ландшафтно цельных степных массива Самарской области (несомненно входящих и в первую десятку для российского Заволжья вообще*), ряд крупных степных массивов по балочным системам и крутым склонам сыртов**. С этими участками связано обитание в области множества степных видов животных и растений, включая десятки занесенных в Красную книгу России (в том числе таких, как дрофа, журавль-красавка, степной орел, орел-могильник, филин и многих других). Итак, «лесной мост» предполагается строить на территории, исключительно важной для сохранения степных экосистем, причем имеющей в этом отношении федеральное и международное (ввиду наличия трансграничного массива) значение.

При этом основная часть земель здесь все-таки занята пашней. Где же самарское правительство собирается сажать свои леса «из долговечных, ценных древесных пород» (что это за породы Программа не сообщает)?

Выбор конкретных участков оставлен за исполнителями. Но руководствоваться они будут такими принципами: «Данное лесоразведение предлагается осуществлять … на землях, не входящих в лесной фонд и непригодных для сельскохозяйственного производства». «Для достижения оптимальной лесистости Самарской области необходимо увеличение объемов лесопосадочных работ. На территории Самарской области имеется большой резерв подходящих для этого площадей, к которым относятся овражно-балочные земли, берега рек, различные неудобья».

«Овражно-балочные земли, берега рек и неудобья», не входящие в лесной фонд и непригодные для сельхозпроизводства, на юго-востоке области – это однозначно экотопы степей и иных связанных с ними природных экосистем. Как раз в таких экотопах и сохраняется основная часть степей сыртовой части области.

По сути, областные власти официально объявили о намерении уничтожить почти полтораста тысяч (!) гектаров степей и связанных с ними природных экосистем, включая лучшие и последние степные массивы Самарской области и Заволжья в целом.

Правда, нужного количества степей на юго-востоке области просто не наберется. Но из приложенной к Программе таблицы ясно, что посадки планируются и в других районах – все так же на месте последних убежищ природных экосистем, основную часть которых составляют степи.

При этом Программа с наивной бесхитростностью признает, что в Самарской области «практически все существующие защитные лесополосы можно рассматривать как «объект незавершенного строительства», все они остро нуждаются в детальной инвентаризации и проведении комплексного лесохозяйственного ухода или реконструкции», пока же «заросшие, плотные лесополосы имеют очень слабое влияние на положительное изменение микроклимата в межполосном пространстве и практически не работают на урожай сельскохозяйственных культур, напротив, накопление снега внутри лесополосы плотной конструкции приводит к задержке весенне-полевых работ, а в некоторых случаях даже к смыву почвы талыми водами».

Также признано, что защитные лесонасаждения «подвергаются в большей степени по сравнению с другими лесными массивами значительным антропогенным, техногенным и климатическим нагрузкам и требуют при своем создании и формировании значительных усилий»; «именно в защитных лесных насаждениях формируются первичные очаги листогрызущих вредителей леса и возникают очаги опасных заболеваний леса», и потому они «требуют повышенного внимания со стороны специалистов лесного хозяйства».

Таким образом, на месте существующих устойчивых (хотя и динамичных) природных экосистем запланировано создание искусственных лесных посадок, которые сами авторы Программы удачно назвали «лесосооружениями». Как таковые, они не могут функционировать без постоянных (и немалых) вложений и ухода, в противном же случае становятся экологически опасными даже в лесоводственном понимании.

Правда, Программа обещает, что вновь посаженные защитные лесонасаждения «будут представлять собой новые самовозобновляющиеся экосистемы, на воспроизводство которых в будущем больше уже не надо будет тратить значительных объемов дополнительных средств». Но, к сожалению, никак не объясняется, за счет чего произойдет это чудо, и каким образом затратная, никогда не работавшая эффективно, система лесополос вдруг станет самоподдерживающейся и даже самовозобновляющейся.

Однако для чего же понадобилась грандиозная программа облесения степного региона? Парадоксально, но в официальных текстах мы не найдем четкого ответа на этот вопрос. Приоритетная для Программы территория – юго-восток Самарской области – в последние годы отличается глубоким запустением. Здесь, как ни в какой другой части области, велики площади залежей, много полностью оставленных поселков, численность скота непрерывно падает с начала 1990-х гг., так что имеющихся степных и залежных пастбищ было бы достаточно для значительно большего поголовья. Очевидно, масштабное увеличение сети лесополос требуется не для обеспечения растущего аграрного производства.

Многократно упоминаемые в Программе проблемы ветровой и водной эрозии – прямой результат неумеренной распашки и перевыпаса, и потому при нынешнем сокращении используемых пахотных площадей и низкой пастбищной нагрузке актуальность этих угроз значительно снижена (по сравнению с периодом до 1991 г.).

В целом планируемые действия выглядят одновременно бессмысленными экономически, вредными и опасными экологически.

Однако сами авторы Программы многократно повторяют природоохранные лозунги. Среди целей Программы значится «улучшение экологической обстановки на территории Самарской области». Даже объясняется, что «в экологическом плане эффективность Программы обусловлена увеличением доли высокоустойчивых к природным и антропогенным нагрузкам насаждений, расширением территорий, на которых будет обеспечено сохранение биоразнообразия и совершенствование организации природопользования». Начинает казаться, что авторы задались специальной целью называть белое черным.

Впрочем, уровень экологической проработки программы хорошо показывает такой, например, пассаж, обосновывающий экологическую безопасность запланированных мероприятий (орфография и пунктуация источника сохранены): «Данная деятельность не ведет к негативному воздействию на окружающую среду в виду отсутствия поступления в окружающую среду вещества и (или) энергии, свойство, местоположение или количество которых не приводит к негативным изменениям качества окружающей среды в части ухудшения физических, химических, биологических и иных показателей».

Немало говорит об экологической грамотности авторов также утверждение, что «защитные лесные насаждения … обогащают видовой состав флоры и фауны Самарской области…».

Размаху обещаний соответствует и финансовый аппетит. Программой запланировано потратить за 10 лет более миллиарда рублей (более 40 млн долларов США) из областного бюджета, из которых около 440 млн р. – до 2010 г. Видимо налогоплательщики Самарской области хорошо наполняют бюджет, а более насущных проблем у области не случилось…

Тут самое время вспомнить о Киото.

Ведь фокус Программы именно в том, что расчет сделан не только на областной бюджет. Самарское правительство приняло не просто программу лесоразведения – речь о спасении планеты от парникового эффекта и «поддержании оптимального состава атмосферы».

«В данной Программе Киотский протокол рассматривается как дополнительное средство финансирования мер по воспроизводству лесов, повышению лесистости области и может сыграть значительную роль во внедрении методов устойчивого ведения лесного хозяйства, в распространении принципов устойчивого лесопользования».

Программа сообщает нам: «В 2004 году, присоединившись к 150 странам мира, Киотский протокол ратифицировала Россия. С этого момента в нашей стране началась (внимание!) практическая реализация рыночного подхода к решению экологических проблем – подготовка к торговле квотами на выбросы парниковых газов с предоставлением средств для выращивания лесов с целью поглощения ими углекислого газа». Можно порадоваться – даже провинциальные российские чиновники прониклись духом Киотского протокола. Правда поняли его по-своему… Исключительно в плане практической реализации рыночного подхода к решению экологических проблем.

Программа буквально пронизана мечтой о киотских деньгах. Правда, авторы явно не знают, как эти средства могут быть получены практически, и потому директивный документ, инициированный губернатором и утвержденный областным законом (!), содержит что-то вроде лекции о глобальном потеплении для школьников. При этом экономические механизмы Киотского протокола даже не рассматриваются, тем более не обсуждается конкретное применение этих механизмов к задачам Программы. Зато оптимистичных мечтаний – сколько угодно. Вплоть до такого: «Подобный механизм (собственно, никакой механизм не предложен) позволит в дальнейшем привлекать для охраны, защиты и воспроизводства лесов, становящихся при таких условиях в соответствии с законодательством собственностью Самарской области, дополнительные финансовые средства за счет квот, предусмотренных Киотским протоколом, и повысит значимость Самарской области в реализации мировой и российской экологической политики». Вот так! Значимость Самарской области в реализации российской (а то и мировой) экологической политики после уничтожения своих последних степных участков несомненно повысится – так Герострат повысил свою значимость в реализации мировой политики сохранения архитектурного наследия.

Нужно признать, что если отбросить «дух Киото» и риторику в стиле «Великого сталинского плана преобразования природы», в Программе останется несколько вполне рациональных и экологически осмысленных направлений. Они, конечно, тоже небезопасны для природных экосистем, но при условии обязательной подготовки ОВОС и грамотно проведенной экологической экспертизы проектов могут быть действительно полезны. Это прежде всего работы по уходу за уже существующими защитными лесополосами (правильнее было бы сказать «по спасению» – существующее положение этих насаждений катастрофично), устройство питомников лесных культур в существующих лесных массивах, борьба с лесными пожарами. Даже лесопосадки по берегам малых рек и овражно-балочных систем в степных ландшафтах не являются однозначно неприемлемыми – принципиально важно лишь крайне осторожно выбирать, что, куда и какими методами сажать. Разумеется, без предварительного тщательного анализа недопустимы никакие планы по площадям. К сожалению, в Программе даже не упомянуто о восстановлении естественных долинных лесов, за последние полтора века значительно сокративших свою площадь вследствие рубок, антропогенных пожаров и выпаса скота. Между тем, как раз это было бы наиболее оправданно экологически и дало бы желаемый противоэрозионный эффект.

Реализация Программы в 2006–2007 гг. свелась к подготовке рабочих проектов, необходимых землеустроительных дел по отводу земель и документов о межевании для создания защитных лесонасаждений на площади 4200 га. Задания Программы на 2007 г., предусматривающие проведение собственно посадок, не были выполнены. Это внушает надежду, что Программа, возможно, останется очередным памятником бюрократического творчества, и никогда не будет реализована в заявленном объеме. Предпосылки к тому есть: например, авторы запланировали, что все участки работ должны быть переданы в собственность области, как бы забыв, что у большинства этих участков есть законные собственники, и совершенно непонятно, будут ли они рады расстаться со своей землей – тем более, что средств на компенсации в Программе не предусмотрено.

Но даже частичная реализация Программы может нанести существенный урон степным экосистемам Заволжья.

Особо нужно заметить, что опасность самарской Программы выходит за рамки угроз конкретным степным участкам (пусть даже эти участки значимы в масштабах всей страны). Широко применяя «киотскую» риторику, Программа может обозначать начало угрожающей тенденции в наших странах – использования «природоохранных» международных лозунгов, а еще опаснее – если и действительных средств, для оправдания фактического уничтожения степных и связанных с ними экосистем и видов.

Наибольшее опасение в этом отношении вызывают Киотский протокол Рамочной Конвенции Оон по изменению климата и Конвенция ООН по борьбе с опустыниванием. Эти международные соглашения создают важные новые возможности для сохранения биоразнообразия в степных регионах наших стран. Сами по себе, Конвенции, конечно, не содержат оснований для уничтожения или разрушения каких бы то ни было природных экосистем. Но преломляясь в постсоветских реалиях, международные документы могут принимать самую неожиданную форму – об этом стоит помнить, радея о продвижении новых подходов в наши страны.

Редакция СБ


Трансграничный массив Грызлы площадью более 8 тыс. га, из которых в Самарской области – 1,7 тыс. га, и степной массив Росташинско-Иргизского сыртового водораздела (5 тыс. га).
** Прежде всего – широкие полосы степей по сыртовым склонам к долинам рек Большой Иргиз и Каралык и в верховьях рек Съезжая и Чапаевка.


СПРАВКА

В областной целевой программе «Повышение лесистости в рамках реализации целей Киотского протокола, охрана и защита лесов в Самарской области» высказана надежда, что эта Программа (или ее отдельные компоненты) может быть оформлена как Проект совместного осуществления (ПСО) в рамках Киотского протокола.

Проекты совместного осуществления (Joint Implementation Projects) – один из механизмов реализации Киотского протокола, предусмотренный его статьей 6. Совместное осуществление подразумевает финансирование развитыми странами проектов по сокращению выбросов парниковых газов в странах с переходной экономикой в обмен на приобретение единиц сокращения выбросов в период 2008–2012 гг. Россия может являться получателем средств по этой схеме, однако она до настоящего времени не имеет необходимой нормативно-правовой базы. Пока только создается государственная система оценки и регистрации объемов выбросов парниковых газов, еще нет системы сертификации (подтверждения соответствия) работ по снижению выбросов. Поэтому в России невозможны ПСО по схеме I, предполагающей упрощенную проверку, но только по более сложной схеме II (Track II).

Перечень ПСО в России утверждается Правительством, координационным центром по подготовке к утверждению является Министерство экономического развития и торговли (Постановление Правительства РФ от 28.05.2007 г. № 332).

Процедура верификации ПСО по варианту II началась 26.10.2006 г. На 12.01.2008 г. для открытого обсуждения стали доступны 57 российских проектов, информация о них представлена на сайте Комитета по надзору за ПСО (Joint Implementation Supervisory Committee, JISC).

В списке пока нет ни одного проекта, связанного с лесным хозяйством, большинство относится к секторальным сферам предотвращения утечек топлива и энергетической промышленности. Из Самарской области к настоящему времени представлено два ПСО, оба в сфере химической промышленности.






Наверх
322 просмотров



Сибирский экологический центр
Центр охраны дикой природы
Проект ПРООН/ГЭФ по степным ООПТ России
Казахстанская ассоциация сохранения биоразнообразия
Об издании

Популярное
ПРООН ГЭФ Минприроды России