Размышления после пожара в Буртинской степи 
ISSN 1726-2860
(печатная версия ISSN 1684-8438)

Содержание номера

№42 осень 2014

Режимы сохранения степейСтепи под охранойИнвентаризация степейСтепи под угрозойСтепные пожарыИстория экосистемЗащита уязвимых видовКлючевые видыЗаконодательствоОбъявленияСтепное природопользованиеБорьба с опустыниваниемСобытия Новые книги Финансирование номера

Степные пожары

Размышления после пожара в Буртинской степи

На протяжении веков пожары сопрово­ждали жизнь степи. Степь умышленно вы­жигалась в военных целях – чтобы лишить противника пастбищ. Степь выжигалась ското­водами для удаления войлока, чтобы выпасать молодняк на свежих всходах молодой травы. Степь на огромных пространствах выжигалась по неосторожности, при небрежном обращении с огнем.

Ученые на протяжении двух веков раз­мышляют о пользе и вреде степных палов, а в последние десятилетия некоторые специалисты, работающие в заповедниках и других ООПТ, экспериментально выжигают степь и пытают­ся обосновать применение пала как одного из способов обновления степи, подобного страв­ливанию растительности скотом. О последнем сюжете написано немало статей и защищено много диссертаций. В 2010 г., когда лесные по­жары охватили огромные площади не только в Сибири, но и в центре Европейской России, стало модным все пожары в степной, лесостеп­ной и лесной зонах называть природными.

Особую актуальность проблема пожаров приобрела в связи с созданием степных запо­ведников и других степных ООПТ. Благодаря реализации международных природоохранных проектов в России появилось циничное поня­тие «управление степными пожарами*» (не предотвращение и не минимизация). В связи с этим работники заповедного дела и «специалисты по управлению ООПТ» продолжают и в наши дни размышлять о пользе и вреде по­жаров и о том, что степь после пала воскреса­ет как «Феникс из пепла».

Попытаюсь ответить на вопрос о «пользе» и вреде степных палов популярно и тезисно.

Любой пожар в степи угрожает не только природным ландшафтам, но и селам, городам, посевам и древесным насаждениям. Во время массовых степных пожаров жители степных регионов задыхаются от дыма и копоти.

Природные ландшафты степной зоны и их заповедные участки состоят не только из зональных травяных экосистем, но и включают в себя сообщества с реликтовыми и редкими видами, а также лесные, лугово-болотные уро­чища, своеобразные рефугии – убежища ред­ких видов флоры и фауны.

После любого степного пожара мы по­лучаем «пирогенную степь». Степень воздей­ствия пирогенного фактора на биологическое разнообразие зависит от сезона года, степени увлажнения почвы и растительности, ветрово­го режима.

Степные пожары могут возникать:

– сразу после схода снежного покрова или при его отсутствии уже ранней весной;
– в период активной вегетации с преоблада­нием зеленой массы;
– в период высыхания травянистой расти­тельности в середине и конце лета;
– осенью, в том числе поздней осенью, перед образованием снежного покрова.

В каждом из этих случаев последствия будут разными, но никогда положительными, поскольку происходит трансформация сухой или зеленой растительной биомассы в золу с уничтожением живых организмов, не успевших покинуть зону огня.

Анализируя последствия пожаров чисто визуально, можно сказать, что многократно со­кращается количество вегетирующих видов. В первый год на пожарищах не гнездятся птицы, а травоядным млекопитающим и насекомым просто нечего есть. После пожара в начале или середине лета сурки беспомощно бегают от норы к норе и досрочно залегают в спячку, обрекая себя на голодную смерть. Таких при­меров можно перечислить много.

В связи с этим последствия степных по­жаров являются бедствием. Нужны тщатель­но продуманные меры, необходимо постоянно думать, как обезопасить наши степные резер­ваты от вторжения огня извне и полностью ис­ключить его возникновение внутри границ.

Самое простое решение – создание ми­нерализованной полосы вдоль границы, чем шире – тем лучше. Обязательно вдоль мине­рализованной полосы нужно выкашивать тра­ву – чем шире, тем лучше. Для заповедника “Оренбургский” мы рекомендовали выкаши­вать полосу шириной до 50 метров – лучше с внешней стороны. Особое внимание необхо­димо обратить на бровку минерализованной полосы. На этой грани, как правило, вырас­тают высокие растения типа перекати-поле, например, качим метельчатый. Такие «кусты» вдоль внешней грани минерализованной по­лосы при подгорании и сильном ветре как фа­кел вбрасываются на территорию заповедни­ка, где остановить огонь уже очень сложно, а подчас – невозможно. Необходимо тщательно по всему периметру вдоль минерализованной полосы уничтожить сорную растительность.

Несколько слов о последствиях. Еще раз повторюсь, любой пожар в степном заповед­нике – экологическое бедствие. Но глубина и масштаб этого бедствия могут быть разными. Особенно губителен пожар для мест произ­растания реликтовых растений и реликтовых урочищ, которые могут исчезнуть бесследно.

Для восстановления злаковых и разно­травно-злаковых степей понадобится от 2 до 5 лет. Первоначально это будет пирогенная степь с разной степенью выгорания куртин. Еще больший срок понадобится для восста­новления кустарниковых степей. Но степные заповедники – это не только травянистые экосистемы. Как правило, в них охраняются так­же редколесья, лесные урочища в виде бай­рачных березово-осиновых колков, лугово-бо­лотные и лесо-болотные комплексы, нередко с включением торфяников. Для восстановле­ния лесных урочищ понадобится 40–60 лет, а выгоревшие болота и торфяники пройдут мно­го стадий сукцессионного развития, прежде чем восстановится прежний торфяно-болотный режим. На это потребуется, вероятно, не одна сотня лет. Поэтому не стоит надеяться, что по­сле пожара ландшафт заповедника воскреснет как «Феникс из пепла». Нужны годы  кропот­ливой охраны сотрудниками заповедных тер­риторий, чтобы после пожара восстановилось ландшафтное и биологическое разнообразие степного ландшафта.

Пожары, видимо, всегда будут сопрово­ждать жизнь степных заповедников. От со­трудников этих природных резерватов требу­ется немало усилий, мужества, мудрости и опыта, чтобы сохранить уникальные островки первозданных ландшафтов степной зоны.

И мы это видим на практике борьбы с пожарами на протяжении 25-летней истории заповедника «Оренбургский». Остается только пожелать сотрудникам заповедника быстрее восстановиться от шока последней встречи с огнем. Для меня лично, как организатора заповедника «Оренбургский», последний по­жар – большая трагедия. Вновь возникают сомнения: стоило ли тратить многие годы на борьбу и противостояние с властью и земле­пользователями при его создании, если потом степь отдается во власть огня? Вместе с тем я уверен, если все мы – представители охра­ны заповедника, местное население, службы МЧС – осознаем, что заповедные ландшафты столь же важны для нашей жизни, как посевы сельскохозяйственных культур, вскормленные степью и кормящие нас, как наш Дом, где мы живем, то пожары перестанут быть постоян­ным спутником нашей жизни в степи.

А.А. Чибилёв
директор Института степи УрО РАН,
председатель Постоянной Природоох­ранительной комиссии Русского географического общества

Контакт:
Александр Александрович Чибилёв
Институт степи УрО РАН
РОССИЯ 460000 Оренбург, ул. Пионерская, 11
Тел.: (3532)77 44 32, 77 62 47
E-mail: orensteppe@mail.ru


* «Управление пожарами» – часто встречающийся неудачный перевод на русский общепринятого в мировой литерату­ре термина «fire management». Это пример ошибки, получающейся при подстрочном переводе вроде бы понятных слов без учета их фактической многозначности и непрямого соответствия языковых контекстов. Более корректно говорить об управлении пожарной ситуацией, что подразумевает, в том числе, профилактику пожаров, определение допусти­мости или недопустимости огня в тех или иных конкретных экосистемах в тот или иной период времени, организацию предотвращения и тушения пожаров, включая и применение контролируемых палов, отжигов и пр. – Прим. СБ.






Наверх
33 просмотров



Сибирский экологический центр
Центр охраны дикой природы
Проект ПРООН/ГЭФ по степным ООПТ России
Казахстанская ассоциация сохранения биоразнообразия
Об издании

Популярное
ПРООН ГЭФ Минприроды России