Массовая гибель сайгаков: модель событий | №47-48 осень 2016 | Степной Бюллетень 
ISSN 1726-2860
(печатная версия ISSN 1684-8438)

Содержание номера

№47-48, осень 2016

Степи под охранойИстория сохранения степейСтепи под угрозойИнвентаризация степейЭкологическая сетьСтепные пожарыЗащита уязвимых видовПроектыСобытия Новые книги

Защита уязвимых видов

Массовая гибель сайгаков: модель событий

Е.В. Ротшильд (Москва)

Массовая гибель сайгаков (Saiga ta­ta­rica) в 2015 г. в  Казахстанесобытие, которое с полным основанием можно назвать экологической катастрофой мирового значения. Возникла реальная опасность гибели пострадавшей (бетпакдалинской) популяции этих животных, еще недавно самой многочисленной. За одну весну сайгаков погибло больше, чем осталось в мировой популяции, а это уже угроза для их выживания как вида.  Перспектива потери этой уникальной  антилопы, эндемика  Центральной Азии, не может не волновать общественность не только в России, Казахстане и других странах ареала сайгака, но и во всем мире.

В отличие от ситуации с многими другими редкими животными гибель сайгаков в этом случае увязывается не столько с прямым истреблением браконьерами и естественными причинами, вроде бескормицы и снежных бурь, сколько с разрушительным техногенным воздействием человека на природную среду. Опасаться такого рода зависимостей приходится потому, что техногенные экологические катастрофы, как показывает новейшая история, имеют обыкновение выходить из-под контроля людей.

Наблюдения за сайгаками в благоприятное для них время

Почему я берусь обсуждать судьбу сайгаков и высказывать свое мнение о причине их гибели? Прежде всего потому, что эти животные мне хорошо знакомы. Хотя экология сайгаков не была предметом моих исследований, у меня сохранились в памяти впечатления о многочисленных встречах с ними в природе почти на всем протяжении их ареа­ла – от Волги до степей Монголии. В частности, мне довелось наблюдать этих антилоп в Центральном Казахстане при самом благополучном состоянии их популяции. Об одном случае стоит рассказать особо.

Тогда я работал зоологом противочумной станции в Аральске, а в тот раз, в мае 1957 г., со своей группой отправился обследовать поселения грызунов на северо-восточной окраине Приаральских Каракумов.  В этих безлюдных местах (в низовьях пересыхающей речки Белеутты, примерно в 200 км северо-восточнее космодрома Байконур) мы попали на обширную равнину, где плоские низины лиманы с пухлым глинистым дном – перемежаются небольшими возвышениями и сопками. Низины оказались хорошим пастбищем для травоядных животных: здесь были обильны сочные травы, характерные для выходов пород, богатых гипсом (Ротшильд, 1968). Видимо, эти достоинства местности и привлекли сюда множество сайгаков, перекочевавших из недалекой пустыни Бетпакдала.

Поднявшись на одну из высоких сопок, я смог осмотреть в бинокль лежащую передо мной равнину. Сайгаки паслись на всем ее протяжении, насколько хватало глаз, до самого горизонта. Они совершенно не боялись людей: подходили к нашей стоянке, становились полукругом около палатки и с любопытством нас разглядывали. За многие годы работы в степях и пустынях нигде больше таких непуганых животных я не встречал. Их пугала только движущаяся машина. Это было время окота. Мы случайно спугнули самку с двумя только что родившимися детенышами. Она убежала, а сайгачата еще не могли встать на ножки. Я выскочил из машины, пару раз щелкнул камерой – и поскорее прочь: сайгаков мы старались не пугать. Их численность я не учитывал, но приводимая в литературе оценка (один или два миллиона) не противоречила впечатлениям.

Теперь сайгаков осталось совсем мало. Что же случилось с этими животными в пустынных степях Казахстана за прошедшие почти 60 лет?

Гибель сайгаков в годы, когда работал космодром

За это время в популяции сайгака происходило много изменений. Из-за неумеренной добычи, разгула браконьеров, а также от снежных заносов и бескормицы в зимнее время численность сильно сокращалась. Зато меры по охране животных неизменно давали положительные результаты. В опубликованной литературе обо всем этом можно найти немало подробностей. Мы же попытаемся обсудить только один вопрос, по поводу которого ясности до сих пор нет: могла ли повлиять на судьбу сайгаков в Казахстане деятельность космодрома Байконур?

Все эти годы космодром функционировал весьма активно: 1957 запущен первый искусственный спутник, 1961  – первый полет человека в космос, 1965 первый полет ракеты «Протон» с топливом, основным компонентом которого был ядовитый гептил. В дальнейшем таким топливом снаряжались все ракеты. Известно, что использование топлива с гептилом приводит к загрязнению природной среды различными токсическими соединениями. За прошедшее время выполнены сотни запусков, десятки потерпели неудачу, что приводило к особенно сильному загрязнению.

Согласно опубликованной информации, в сфере влияния космодрома за прошедшие годы неоднократно случались массовые падежи сайгаков от пастереллеза. Так, зафиксировано, что в 1981, 1984 и 1988 гг. в весеннее время от пастереллеза погибло, соответственно, 180, 250 и 500 тыс. сайгаков.  Случались падежи и в другое время, в том числе в 2010–2014 гг. Но сообщений о подобных бедствиях, которые были в прошлом, до начала работы космодрома, мне обнаружить не удалось. Вряд ли современники могли не заметить таких событий.

Недавно опубликованы итоговые данные о гибели сайгаков  в Казахстане весной 2015 г. (Что сейчас известно.., 2016). Непосредственной причиной гибели животных назван пастереллез. До массовой гибели в центральной части страны насчитывали около 250 тыс. сайгаков, что составляло 90% мировой популяции. В 2015 г. здесь погибло 210 тысяч, осталась 31 тыс. животных.

Имеются ли основания связывать такие события с запусками ракет и загрязнением природной среды ядовитым ракетным топливом? Некоторым специалистам такая связь представляется очевидной. Другие, в том числе представители космического ведомства, ее решительно отвергают. Основной их аргумент: независимые эксперты в образцах тканей погибших животных, в растениях и других предметах, собранных в местах падежа, даже следов гептила не обнаружили. Причины гибели сайгаков сторонники этой версии рекомендуют искать в качестве природного корма, состоянии иммунитета животных и других особенностях года.

Экологические условия появления инфекций у диких животных

Здесь самое место высказать главный мой резон, почему я берусь обсуждать причины гибели сайгаков. Изучением инфекционных болезней животных в дикой природе я занимаюсь уже несколько десятков лет и кое-что в этой области сумел узнать. Так, я убедился, что  массовых инфекционных заболеваний диких животных из-за случайного стечения повседневных обстоятельств не бывает. Это всегда результат воздействия на природные сообщества сильных повреждающих факторов внешней среды.

Анализ условий, при которых могут возникать массовые заболевания и гибель степных антилоп, мы будем основывать на экологической концепции инфекций, разработанной на модели чумы у грызунов и других болезней диких животных. Основные ее положения можно свести к следующим четырем тезисам.

(1) Источники возбудителей инфекций в природе: сообщества микроорганизмов – бактерий и вирусов –  безвредных сожителей теплокровных животных и обитателей окружающей их среды. (2) Основная причина появления инфекций: воздействие экологических факторов внешней и внутренней сред теплокровных на  сожительствующие с ними микроорганизмы. (3) Ключевое событие в процессе появления инфекций: активизация скрытых патогенных свойств у микроорганизмов, являющихся безвредными спутниками теплокровных. (4) Свойство факторов, провоцирующих инфекции: способность оказывать повреждающее влияние на жизнедеятельность микроорганизмов.

Перечень основных вариантов таких факторов невелик. Самый широко распространенный вариант, названный эффектом голодного бунта, обусловлен обстоятельствами, когда  в природной среде высокое содержание некоторых относительно редких микроэлементов сменяется их дефицитом. Другую группу факторов, способных провоцировать инфекционные заболевания животных, составляют техногенные и природные агенты, которые оказывают токсическое воздействие на организмы. Среди них тяжелые металлы при высокой концентрации, разного рода вредоносные производственные отходы и, наконец,  самые опасные – сильнодействующие и ядовитые синтетические соединения (Ротшильд, 2001, 2012, 2015).

Некоторые авторы называют причиной падежа сайгаков пастереллез, подразумевая, что искать влияния других факторов не требуется: или инфекция, или ядовитое вещество. На самом деле, может быть и то и другое: токсические агенты могут провоцировать появление инфекционного заболевания.

В некоторых других публикациях о падеже животных сама проблема поиска причин бедствия вообще никак не обозначена. Пишут, например, что такая-то инфекция в некоторые годы чаще поражает единичных животных, но иногда заболевших бывает довольно много: будто бы нет разницы в обстоятельствах, с которыми связаны  подобные варианты. Да, единичные заболевания действительно могут иметь разные причины, но случаи  массовых заболеваний и падежей животных, возникшие по случайному стечению обстоятельств, не известны. Такие события всегда обусловлены действием сильных вредоносных факторов среды.

В суждениях о причинах заболевания животных пастереллезом не привлекает достаточного внимания существенный момент. Возбудители этой болезни – бактерии рода Pasteurella – обычные сожители диких копытных, которые находятся в организме животных в безвредной форме. Отчего же эти безвредные бактерии вдруг оказываются способными вызывать инфекцию? Это решающий вопрос. Чтобы объяснить причину бедствия, требуется дать на него внятный ответ.

Согласно нашей концепции, у безвредных бактерий способности к проявлению патогенности, заложенные в геноме, могут активизироваться под влиянием агрессивных факторов внешней среды, способных угнетать жизнедеятельность микроорганизмов. Относить к ним такие факторы, как состояние погоды или влажность корма, нет никаких оснований – достоверных сведений о подобных случаях не известно. Вооружившись теорией, попробуем теперь обсудить два упомянутых выше взгляда на причастность ракетного топлива к падежу сайгаков.

Аналогия бедствия

Чтобы по возможности объективно оценить оба эти мнения, попытаемся проанализировать известные факты. Воспользуемся популярным в науке методом мысленного моделирования. Сначала найдем аналогию бедствия – описание похожего события, но в более простой и понятной обстановке. На примере аналогичного примера попробуем сконструировать мысленную модель обстоятельств, при которых  воздействие факторов внешней среды способно провоцировать пастереллез у копытных. Затем проверим, можно ли с помощью нашей модели объяснить особенности реальных событий, связанных с гибелью животных. Для такой процедуры у нас имеется источник необходимой информации.

Этот источник – небольшая статья, в которой описана гибель сайгаков от пастереллеза в обстановке, аналогичной той, что бывает при запусках ракет, но случившаяся далеко от космодрома (Стаценко, 1980). Падеж произошел в июне 1974 г. в Кургальджинском заповеднике, расположенном в степной зоне Казахстана,  в 160 км к северо-востоку от Астаны (в то время Целиноград). Во время летней засухи около 10 тыс. сайгаков паслись на территории заповедника вблизи озер. На близлежащих полях провели обработку посевов от сорняков путем рассеивания с самолета одного из обычных гербицидов. Гибель сайгаков началась через 5–6 дней после обработки, за 2 дня их погибло около тысячи. Попытаемся сопоставить обстоятельства этих событий, описанные в статье, с теми, что наблюдались при  гибели животных в районе космодрома.  Начнем с  агентов – предполагаемых виновников бедствия.

Токсические агенты

Гербицид, использованный тогда вблизи заповедника – 2,4-Д бутиловый эфир (бутиловый эфир 2,4-дихлорфеноксиуксусной кислоты), умеренно токсичное вещество. В воде практически нерастворим, растворяется в спиртах и других органических жидкостях. Пороговая токсичная концентрация в опытах на крысах при однократном введении составила 0,19 мг на литр воздуха. Повторное вдыхание в дозе 0,13 мг/л вызывало гибель животных. Предельно допустимой концентрацией (ПДК) считается 0,5 мг/м3 воздуха.

При массовой гибели сайгаков в районе космодрома подозрение падает на основной компонент ракетного топлива – несимметричный диметилгидразин (НДМГ), более известный под названием гептил. Это вещество представляет собой бесцветную прозрачную жидкость, пахнущую, как и другие амины, гниющей селедкой; хорошо смешивается с водой, обладает высокой летучестью, легко испаряется, но, пролитое на землю, годами сохраняется в почве. Гептил отличается высокой токсичностью, не уступая в этом отношении боевым отравляющим веществам нервно-паралитического и удушающего действия. При контакте с кислородом воздуха окисляется с образованием еще более токсичных соединений. Небольшие дозы обладают выраженными канцерогенными свойствами. Официально утвержденная величина ПДК гептила в воздухе составляет 0,00001 мг/м3 (10 г на км3). Таким образом, гептил признают в тысячи раз более токсичным соединением по сравнению с упомянутым гербицидом.

Условия массовой гибели степных антилоп

Приходится читать сообщения о том, что обстоятельства гибели сайгаков в 2015 г. экспертам представляются странными, непонятными. Согласно тому, что мы узнали о токсичности агентов, попадавших в природную среду в двух наших случаях, можно утверждать обратное: наоборот, это вполне понятная картина. При умеренной токсичности агента смертность животных составляла примерно 10%, при высокой – приближалась к 100%. Так и должно быть, если признать, что гибель животных вызывают и гербицид, и ракетное топливо. Вряд ли можно принимать всерьез утверждения о том, что к падежу сайгаков непричастен химический агент, отличающийся­ высокой токсичностью, когда известно, что даже умеренно токсичный способен вызывать гибель животных. Почему же тогда независи­мые эксперты не обнаружили в тканях погибших в 2015 г. сайгаков даже следов гептила? Здесь надо разобраться с механизмом, в результате которого токсический агент может про­воцировать заболевание и гибель животных.

Массовую гибель сайгаков в реальных условиях могут вызвать разные агрессивные агенты среды, и проникать в организм жертвы они могут различными путями. Например, если обильно окропить животных жидким ракетным топливом, то ядовитый гептил проникнет в их организм через кожу, слизистые покровы, органы дыхания – и убьет без всякого пастереллеза.

В свою очередь, провоцировать пастереллез могут не только токсические техногенные агенты, вроде гербицида или ракетного топлива, но и природные факторы. К ним относится, например, аномально высокая концентрация тяжелых металлов. Так, в степной зоне Монголии мы наблюдали массовую гибель других антилоп – дзеренов (Procapra gutturosa), находящихся в условиях природной геохимической аномалии (вблизи содовых солончаков). Массовая гибель случилась в год, когда по естественным причинам в излюбленном корме этих животных – многолетних луках – сильно увеличилась концентрация таких металлов, как молибден, кобальт, хром и свинец (Ротшильд и др., 1988). Здесь обострение патогенности бактерий, безвредных сожителей диких копытных, было сопряжено с нарушением обмена веществ в организме животных.

В отличие от этого в Казахстане, как в примере с заповедником, так и в ситуации с космодромом, мы наблюдаем признаки другого сценария, ведущего к активизации  патогенности микробов другим путем.

Обратимся снова к нашему модельному случаю. Тогда в заповеднике (как впоследствии и вблизи космодрома) было установлено, что непосредственной причиной гибели животных была инфекция – пастереллез, но не отравление каким-либо химическим веществом. В то же время, единственным нетривиальным событием, с которым совпала гибель сайгаков, было распыление гербицида – сое­динения, подавляющего развитие травянистых растений, но лишь умеренно токсичного для животных. Связывать гибель животных с влиянием каких-то других факторов не было оснований. В природную среду этот агент, очевидно, попадал в виде аэрозоля, который относило ветром со стороны полей, где распыляли гербицид. Скорее всего, концентрация гербицида в аэрозоле была невысокой. Это предположение подтверждается результатами исследования тканей погибших сайгаков: обнаружено, что они получали лишь ничтожную дозу препарата (многократно меньше, чем в опытах на крысах). Сама по себе она заведомо не могла вызвать гибели животных и вообще не должна была оказать на них сколько-нибудь заметное токсическое воздействие. Однако эта ничтожная доза каким-то способом произвела губительный эффект.

Обобщая, отметим основные составляющие описываемой ситуации: действующий агент отличается умеренной токсичностью, содержится в воздухе в виде аэрозоля, попадает в организм животных в ничтожном количестве. Иначе говоря, анализ модельной ситуации показывает высокую чувствительность животных к минимальным дозам токсического агента, содержащегося в воздухе в форме аэрозоля. Теперь, прежде чем представить себе способ воздействия этого агента на животных, припомним некоторые подробности мирного сожительства бактерий, возбудителей возникшей инфекции, с героями нашей трагедии  – дикими степными антилопами.

Роль нормальной микрофлоры дыхательных путей животных

Бактерии рода Pasteurella, возбудители пастереллеза, в безвредном для животных состоянии –  обычные сожители диких копытных. Но находятся они не во внутренних органах и не в мышечных тканях, откуда брали пробы эксперты, изучавшие причины падежа сайгаков. Эти бактерии – типичные обитатели верхних дыхательных путей животных. Тонкая пленка слизистого покрова глотки, трахеи и бронхов представляет собой благоприятную среду для обитания этих и многих других микроорганизмов, формирующих нормальную микрофлору теплокровных животных. Среди этих бактерий и вирусов многие известны в качестве возбудителей инфекций. Способность к здоровому носительству в глотке диких животных обнаружена даже у чумного микроба.

Эту особенность, однако, не стоит рассматривать как досадное обстоятельство в образе жизни степных антилоп. Нормальная микрофлора дыхательных путей – это необходимый фактор развития и жизнедеятельности животных. Функции ее многообразны: ограничивать проникновение посторонних микробов в организм, способствовать формированию иммунитета, снабжать необходимыми витаминами и другими биологически активными веществами и т.д. Вместе с тем, это микробное сообщество весьма уязвимо, не скрыто какими-либо покровами, доступно для свободного проникновения летучих веществ и чрезвычайно чувствительно к вредным агентам, содержащимся в воздухе.

Вряд ли это случайность. Видимо, отмеченные свойства сообщества микробов и животных – это адаптация, возникшая в результате их совмещенной эволюции, позволяющая предупреждать популяцию животных об опасности. При агрессивных условиях среды наиболее чувствительные особи, может быть, погибнут, зато другие, почувствовав тревогу, смогут спастись. Так было, например, в случае гибели дзеренов в Монголии. Погибали, главным образом, взрослые упитанные животные, в том числе самцы, а молодые (уже подросшие – дело было осенью) в большинстве остались живы. Вот только к ядам, придуманным людьми, сайгаки адаптироваться не смогли – не успели.

Изложенные сведения о способности токсических соединений провоцировать инфекции у животных позволяют нам уже на этом этапе выбрать одну из версий объяснения падежа сайгаков. Но мы продолжим следовать описанной выше методике, откладывая окончательный вывод до завершения анализа. Предпочтительной нам представляется та версия, согласно которой причиной гибели животных является заражение природной среды ядовитым ракетным топливом. Эти представления мы положим в основу мысленной модели падежа.

Модель падежа

При запусках ракет даже в штатном режиме происходит загрязнение природной среды обломками ракет и остатками топлива по всей трассе полета на протяжении нескольких сот километров. При неудачных пусках, когда ракета взрывается в воздухе, загрязнение многократно возрастает. Остатки топлива могут попасть в воздух на разной высоте, при различных обстоятельствах технического характера и при разном состоянии погоды. При этом жидкое ракетное топливо, хорошо растворимое в воде, летучее и легко испаряющееся, скорее всего, окажется распыленным и перейдет в состояние аэрозоля или пара. Даже если высота, где топливо попало в воздух, была значительной, а ядовитый туман, опустившийся на землю, получился сильно разбавленным, он может оказаться агентом, способным вызвать гибель животных.

В самом деле, как мы узнали при изучении модельной ситуации, сайгаки заболевали в результате воздействия на них ничтожного количества умеренно токсичного вещества, распыленного в воздухе. Значит, весьма вероятно, что высокотоксичное соединение способно провоцировать заболевание даже при многократно меньшей концентрации его в аэрозоле. Мы знаем, что возбудители возникшей инфекции, бактерии Pasteurella, в безвредной форме обитают на слизистой поверхности верхних дыхательных путей степных антилоп. Ядовитые компоненты ракетного топлива, оказавшиеся распыленными в воздухе, могли беспрепятственно проникнуть в дыхательные пути сайгаков и спровоцировать патогенность обитающих там бактерий. Можно предположить, что животные, на которых опустился ядовитый туман, пробыли в этой среде совсем недолго, так что отравления гептилом не произошло. Но симбионтным бактериям этого контакта с токсичным агентом оказалось достаточно для перехода в патогенное состояние.

В общем, весьма вероятно, что в благоприятных погодных условиях, особенно в весеннее время, ядовитые вещества ракетного топлива достигают слизистой дыхательных путей антилоп легко, быстро и, может быть, даже незаметно для самих животных. Такова очень простая модель обстоятельств, предшествующих гибели сайгаков.

Объяснение последующих событий

Теперь выводы из этой модели – объяснение различных подробностей последующих событий, плохо объяснимых с традиционных позиций. Главный вопрос: почему в пробах тканей погибших животных не обнаруживают даже следов ядовитого топлива? Это понятно. Животные, побывавшие под действием ядовитого тумана, еще несколько дней остаются живыми, свободно перемещаются и могут даже далеко убежать от места поражения. За это время гептил (напомним, легко испаряющийся), попавший на поверхность их тела, а также на окружающие предметы, наверняка улетучится. Во внутренние органы и мышечные ткани он проникнуть не может. Что же касается верхних дыхательных путей, то ядовитого агента туда попадет заведомо настолько мало, что ко времени гибели животных от него вряд ли что-нибудь останется (испарится при дыхании животных, смоется слизистыми выделениями).

Таким образом, отрицательные результаты анализа проб тканей погибших сайгаков не могут служить основанием для вывода о том, что гептил не оказывал влияния на гибель животных. Как можно дополнительно обосновать это мнение? Самый перспективный способ, как мне представляется, – сопоставить факты падежей с графиком пусков ракет. У меня такой возможности не было исходные данные недоступны. Другой обычный для подобных исследований способ – искусственное воспроизведение заболевания в экспериментах на животных. В нашем случае обойтись лабораторными грызунами не получится – у них микрофлора дыхательных путей совсем другая. Значит, нужно экспериментировать с живыми антилопами. Такой жестокий эксперимент и практически очень трудно осуществим, и неприемлем по этическим соображениям (потребуется губить и без того уже редких животных), да и вообще вряд ли нужен: вполне достаточно мысленного моделирования и логического анализа.

Один из вопросов, нуждающихся в объяснении: почему сайгаки гибли в разных местах, в том числе далеко от трасс полета ракет? Это понятно: поражающий агент – облако из аэрозоля, содержащего распыленное ракетное топливо, – может перемещаться ветром в разных направлениях и на большое расстояние. При этом погибших сайгаков, очевидно, будет тем больше, чем полнее ядовитый туман, опустившийся на землю, накроет скопления животных. Видимо, весной 2015 г. эти обстоятельства сложились особенно неудачно. Возможно, под действие паров гептила попали крупные скопления сайгаков, расположенные недалеко от космодрома, вроде тех, что я наблюдал 60 лет назад.

Другой вопрос: почему были растянуты сроки гибели сайгаков? Дело в том, что между временем, когда животные подверг­лись действию ядовитого агента, и появлением симптомов инфекции проходит несколько дней. В модельном случае прошло 5–6 дней, но, видимо, этот срок может варьировать.

Еще вопрос: почему в некоторых местах, где гибли сайгаки, не пострадали домашние животные – крупный рогатый скот, овцы, лошади? Скорее всего потому, что у этих домашних животных нормальная микрофлора верхних дыхательных путей существенно отличается от таковой у диких антилоп.

Стоит обсудить также некоторые соображения экспертов, отмеченные в итоговом сообщении. Так, по мнению некоторых из них, гибель сайгаков в 2015 г. – это уникальное, необычное событие, не имеющее аналогов в прошлом. С этим мнением можно согласиться, если иметь в виду мировую историю утрат животных по вине человека. Однако случаев гибели сайгаков в Казахстане было несколько, и характер этих событий в разные годы различался мало. Например, в 1981, 1984, 1988 гг. от пастереллеза, также как и в 2015 г., погибли сотни тысяч этих животных. Как и в этот трагический год, такие бедствия случались весной, в период окота. Массовая гибель сайгаков в  районе деятельности космодрома давно уже стала обычным, регулярно повторяющимся явлением.

В итоге мы можем констатировать: подробный анализ известных фактов относительно причин гибели сайгаков в Казахстане приводит к выводу, что это бедствие связано с загрязнением природной среды токсическими компонентами ракетного топлива.

Заключение

Что можно сделать, чтобы предупредить гибель сайгаков в дальнейшем? Некоторые эксперты считают, что профилактика пастереллеза у диких животных невозможна. Действительно, такие практикуемые ныне меры, как захоронение трупов погибших животных, обеззараживание и ограждение мест пролива ракетного топлива, борьба с браконьерством, в создавшейся обстановке положительного влияния на состояние популяции сайгаков оказать не смогут. Ведь достаточно еще одного происшествия, подобного событиям 2015 г., и этих замечательных животных в центре Казахстана совсем не останется. Чтобы этого не произошло, нужны срочные решения. Я думаю, что для спасения  наших степных антилоп есть только один способ – прекратить запуски ракет с токсическим топливом.

Литература

Ротшильд  Е.В. 1968. Азотолюбивая растительность пустыни и животные. М.: Изд-во МГУ. 204 с.

Ротшильд Е.В. 2001. Зависимость инфекционных болезней от состава химических элементов в  природной среде и периодический закон // Успехи совр. биологии. 121 (3). 252–265.

Ротшильд Е.В. 2012. Инфекции в природе. Опасные недуги глазами натуралиста. М.: ООО АБФ. 288 с.*

Ротшильд Е.В. 2015. Инфекции в природе. Экологическая концепция // Микроэлементы в медицине. 16 (4). 21–27.

Ротшильд Е.В., Евдокимова А.К., Амгалан Ж. 1988. Аномалии микроэлементного состава растений как фактор падежа дзеренов в Монголии // Бюлл. МОИП, отд. биол. 93 (2). 35–42.

Стаценко Н.И. 1980. Случай пастереллеза сайгаков в Кургальджинском заповеднике // Вест. с.-х. науки Казахстана. Алма-Ата. 5. 66–67.

Что сейчас известно о причинах массовой гибели сайгаков в мае 2015 г. 2016. // СБ. № 46. 56–57.

Контакт: Евгений Владимирович Ротшильд, д.б.н., бывший сотрудник Института проблем экологии и эволюции РАН
Россия 117588 Москва, Литовский бул., 34, кв. 187
Моб.: 916 461 06 61
E-mail: evgeny.rotshild@yandex.ru


* Автор готовит макет нового варианта книги и приглашает  издательства, организации и заинтересованных частных лиц к сотрудничеству по ее изданию.






Наверх
137 просмотров



Сибирский экологический центр
Центр охраны дикой природы
Проект ПРООН/ГЭФ по степным ООПТ России
Казахстанская ассоциация сохранения биоразнообразия
Об издании

Популярное
ПРООН ГЭФ Минприроды России