О результатах оценки площади залежных земель в Белгородской области | №46 весна 2016 | Степной Бюллетень 
ISSN 1726-2860
(печатная версия ISSN 1684-8438)

Содержание номера

№46 весна 2016

Степи под охранойСтепи под угрозойСтепное природопользованиеСтепные пожарыЗащита уязвимых видовОбъявления Новые книги

Степное природопользование

О результатах оценки площади залежных земель в Белгородской области

М.В. Китов, О.И. Григорьева, А.Н. Цапков (НИУ БелГУ, Белгород)

Точные цифры площади заброшенных пахотных земель в Российской Федерации в настоящий момент не определены, по разным источникам они составляют от 13 до 48 млн га. Исследования отечественных авторов (Люри и др., 2010; Смелянский, 2012) преимущественно основаны на данных официальной статистики (Регионы России…, 2002–2015), в то время как в зарубежных исследованиях акцент сделан на применении анализа данных дистанционного зондирования (ДДЗ – Schierhorn et al., 2013; Prishchepov et al., 2014).

В нормативно-правовых документах под залежью понимается земельный участок, который ранее использовался под пашню и более одного года, начиная с осени, не используется под посевы сельскохозяйственных культур и не подготовлен под пар. Таких пахотных земель, не используемых более одного года, в Российской Федерации, как минимум, несколько десятков миллионов га. Однако, согласно ежегодным государственным (национальным) докладам о состоянии и использовании земель, формируемым Росреестром (Государственный доклад, 2015), площадь залежей в стране составляет 4,9 млн га.

Залежи – основной территориальный резерв для восстановления степного биома в России (Смелянский, 2012). Результаты исследований (Русанов, Семенов, 2014) показывают, что по мере восстановления растительности на залежном участке степень гидрофобности органического вещества почв повышается, что является предпосылкой для восстановления физических свойств почв, деградированных в результате многолетнего пахотного использования. Возникающие на залежах сукцессии обладают значительным ресурсным и биосферным потенциалом (Люри и др., 2010).

При всей неоднозначности экономических и экологических последствий от вывода пахотных земель в залежь, ученые единогласны во мнении о необходимости безотлагательного проведения инвентаризации залежных земель, агроэкологической оценки, ранжирования и трансформации их в те или иные угодья в соответствии с почвенно-климатическими и ландшафтными условиями.

В регионе распространения степного биома на залежах, в конечном счете, формируются вторичные степи. В юридическом отношении такую залежь можно перевести в сенокосы и пастбища (естественные кормовые угодья – ЕКУ) путем изменения разрешенного вида использования земельного участка (Левыкин и др., 2015).

Основная часть степных экосистем России, согласно земельному учету, относится именно к ЕКУ. Вследствие прекращения государственного финансирования работ по инвентаризации земель сложно оценить современное использование ЕКУ, однако многократное снижение поголовья скота в России в период после 1990 г. (Регионы России…, 2002–2015) косвенно указывает на значительное снижение пастбищной нагрузки на степные сообщества.

Оценку площади заброшенных ЕКУ в России в постсоветский период ни российские, ни зарубежные авторы не проводили, что, по-видимому, вызвано следующими причинами: 1) приоритетом пашни над другими видами угодий; 2) доступностью и объемом статистической информации; 3) сильным контрастом яркости и спектрального отклика ДДЗ между пашней и степью (лугом) (Китов, 2015).

Забрасывание (прекращение использования) пашни и ЕКУ сопряжено со значительным  изменением внутренних факторов саморазвития экосистем агроландшафтов, приводящим к изменению их энергетического потенциала. Наиболее драматичным для сохранения степных сообществ является протекание этих процессов в лесостепной зоне, где создаются условия для олуговения, закустаривания и спонтанного облесения степей.

По сочетанию климатических и почвенных условий регионы лесостепной зоны – лучшие территории для ведения сельского хозяйства в России. Как следствие, их отличает наибольшая степень распаханности, доходящая в отдельных субъектах Центрально-Черноземного региона (ЦЧР) до 65% (Лисецкий, Спесивый, 2014). До начала XVI в. регион описывался как «дикое поле» с низкой плотностью населения и слабой антропогенной трансформацией ландшафтов (Дунаев и др., 2014). Начиная с XVI в., эта территория постепенно преобразуется в агроландшафт. Согласно историческим сведениям (Люри и др., 2010), в период с начала XVII в. по конец XIX в. доля пашни в структуре сельскохозяйственных угодий ЦЧР сначала сравнялась с долей ЕКУ, а затем стабилизировалась на уровне около 80%, и вот уже более 100 лет соотношение между ЕКУ и пашней существенно не меняется. Значительная часть современных сельскохозяйственных угодий региона расположена на месте сведенных лесов, доля которых до начала интенсивного сельскохозяйственного освоения составляла порядка 30%.

Белгородская область может служить показательным примером региона контактной зоны лесостепи и степи. В настоящее время доля лесов здесь не превышает 10%, доля ЕКУ составляет менее 20%, пашня занимает более 60% площади области (Государственный доклад, 2015) (Рис. 1).

Рис. 1. Формирование сельскохозяйственных земель Белгородской области

Высокий агроэкологический потенциал территории (Лисецкий и др., 2005) и пока­за­тели многолетней урожайности сельскохо­зяйственных культур (Регионы России…, 2002–2015) указывают на то, что область играет существенную роль в обеспечении продовольственной безопасности страны. В то же время, расположение региона на стыке двух природно-климатических зон и разнообразие геоморфологического строения агроландшафтов делают возможным поддержание здесь высокого биоразнообразия как лесной, так и степной растительности (Чернявских и др., 2010).

Мы пробуем продолжить рассмотрение проблемы оставленных сельскохозяйственных угодий (пашни, сенокосов и пастбищ) в России, детализировав рассмотрение вопроса до уровня муниципальных образований отдельно взятого региона – Белгородской области.

Материалы, объекты и методы исследования

Для оценки площади заброшенной пашни на европейской территории России (ЕТР) использовались данные официальной статистики (Регионы России…, 2002–2015), при этом стояла задача составить непрерывный (ежегодный) ряд значений посевной площади всех сельскохозяйственных культур по каждому субъекту РФ.

В ходе формирования базы данных посевной площади мы столкнулись с рядом сложностей. Во-первых, в статистических сборниках, которые доступны на сайте Росстата, отсутствует информация о посевных площадях всех сельскохозяйственных культур по субъектам РФ за период 1991–1994 гг. Во-вторых, в сборнике «Регионы России. Социально-экономические показатели – 2009 г.» пересчитаны посевные площади всех сельскохозяйственных культур по всем (!) субъектам РФ за 2000–2007 гг., что привело к уменьшению значений посевной площади, составившему на ЕТР от 0,5 млн га (в 2000 г.) до 1,1 млн га (в 2006 г.).

Статистические данные – основа оценки площади залежей в стране, проводимой отечественными исследователями, поэтому особенно важно понять, что побудило составителей сборника изменить до этого ежегодно переписываемые официальные сведения о посевных площадях сельскохозяйственных культур по всем субъектам РФ вплоть до 2000 г.

С этой целью мы изучили ряд методических документов Росстата по правилам подсчета посевных площадей всех сельскохозяйственных культур и провели сопоставление данных о посевной площади всех сельскохозяйственных культур с площадью пахотных угодий на территории Белгородской области за рассматриваемый период (табл. 1).

Таблица 1. Площадь сельскохозяйственных угодий Белгородской области, тыс. га

Категория земель

1989

2006

2013

Всего с.-х. угодий

Пашня

ЕКУ

Всего с.-х. угодий

Пашня

ЕКУ

Всего с.-х. угодий

Пашня

ЕКУ

Земли с.-х. назначения

2064,3

1600,2

447,9

1830,8

1510,7

300,3

1900,9

1510,9

366,1

Земли поселений

2,5

0,8

1,5

212,5

127,3

73,8

225,0

136,2

79,0

Земли промышленности

4,3

1,0

3,5

3,1

0,4

0,9

3,9

1,5

2,0

Земли ООПТ

0,5

1,1

0,5

0,7

0,6

0,7

0,6

Земли лесного фонда

2,5

1,3

2,7

1,0

1,6

2,5

0,9

1,5

Земли водного фонда

0,6

0,2

0,6

Земли запаса

0,3

0,1

92,3

13,7

78,2

6,0

0,7

5,3

Итого

2074,4

1603,3

451,5

2142,1

1652,8

455,4

2139,0

1650,2

454,6

В результате стало очевидно, что достижение показателей посевной площади всех сельскохозяйственных культур на уровне 1990 г. (1586,2 тыс. га) возможно только при рассмотрении пахотных угодий на всех категориях земель. При этом существует ряд методических особенностей сбора данных по посевной площади.

Сельскохозяйственные организации и крестьянские (фермерские) хозяйства, являясь юридическими лицами, ежегодно самостоятельно представляют сведения о посевных площадях сельскохозяйственных культур – это необходимо им, в том числе, для получения государственных субсидий. Иная ситуация с хозяйствами населения – по ним статистика ежегодно не собирается. Последние подробные сведения о посевных площадях в хозяйствах населения были собраны в ходе проведения Всероссийской сельскохозяйственной переписи 2006 г. (Итоги…, 2008).

В соответствии с итогами переписи, в Белгородской области в 2006 г. в хозяйствах населения было 103,1 тыс. га посевов всех сельскохозяйственных культур, из которых более 90 тыс. га в личных подсобных хозяйствах (ЛПХ, в составе земель поселений) и только 7,8 тыс. га – в садоводческих объединениях (земли сельскохозяйственного назначения). В рамках земельного учета ЛПХ не выделены в отдельный вид угодий, они включаются в пахотные угодья. Соответственно пашня на землях поселений по большей части представляет собой огороды и приусадебные участки в сельских населенных пунктах. Статистика по ним собирается только в ходе проведения сельскохозяйственной переписи. Всего на землях поселений, согласно земельной статистике, в 2006 г. было учтено 127,3 тыс. га пахотных угодий.  Именно с этим, по-видимому, связан пересчет значений посевной площади в 2009 г.

Информация о посевных площадях всех сельскохозяйственных культур в разрезе муниципальных образований Белгородской области официально не опубликована, она была получена по запросу от территориального органа Федеральной службы государственной статистики по Белгородской области (ФСГС по БО).

При оценке площади залежи необходимо от чего-то отталкиваться. Мы решили не использовать единую «нормативную величину» доли паров для всех субъектов РФ, а вычитали посевную площадь по текущему году от посевной площади по состоянию на 1990 г. Данный подход также не лишен недостатков. Например, при анализе посевной площади в разрезе муниципальных образований Белгородской области мы выяснили, что, хотя пик посевной площади в Белгородской области приходится на 1990 г. (1586 тыс. га), только в пяти муниципальных образованиях посевная площадь за период 1990–1994 гг. была максимальной именно в том году. В восьми муниципальных образованиях пик посевной площади за указанный период пришелся на 1991 г., еще в четырех – на 1992 г., в трех – на 1993 г., в одном случае даже на 1994 г.

При оценке площади заброшенных ЕКУ нами были использованы данные официальной статистики по регионам РФ в части изменения поголовья крупного и мелкого рогатого скота (КРС и МРС соответственно).

Для определения ориентировочного снижения пастбищной нагрузки на ЕКУ за период 1990–2014 гг. нами был выполнен пересчет поголовья КРС (Lcat), включая коров (Lcow), и МРС (Lscat) на условное поголовье скота (CL) исходя из существующих методических рекомендаций (Болдырь и др., 2013) по формуле:

(1) CL = Lcow x K1 + (LcatLcow) x K2 + Lscat x K3

где K1, K2, K3 – коэффициенты пересчета, равные 1; 0,6; 0,15 соответственно.

Для расчетов по ЕТР в связи с недостатком данных о поголовье коров в составе КРС использовалась менее подробная формула:

(2) CL = Lcat x K12 + Lscat x K3,

где K12 и K3 – коэффициенты пересчета, равные 0.8 и 0.15 соответственно.

В своем исследовании площади оставленных ЕКУ в пределах Белгородской области мы не ограничиваемся статистикой в разрезе муниципальных районов и городских округов (муниципальных образований), а детализируем оценку до уровня 326 сельских и городских поселений (сельских территорий) области. Информация о поголовье скота на сельских территориях доступна только в территориальных отделениях ФСГС по соответствующим муниципальным образованиям области, поэтому мы подготовили и обработали 21 запрос на получение необходимых сведений, ставших в последующем основным источником информации созданной нами базы данных об использовании ЕКУ.

В ходе исследования была составлена пространственная база данных и проведена оценка площади залежных земель по всем субъектам ЕТР за период 1990–2013 гг. База данных содержит 60 полей сельскохозяйственной и земельной информации по более чем 450 административно-территориальным объектам, характеризующих исходные данные и результаты исследования.

Формирование базы данных по залежным угодьям проводили при помощи программы QGIS, версия 2.12.3. Результаты работ были опубликованы на общедоступном геопортале https://qgiscloud.com/ при помощи модуля QGIS Cloud Plugin, версия 1.1.19.

Результаты и их обсуждение

Рис. 2. Снижение нагрузки на сельскохозяйственные угодья ЕТР за 1990–2014 гг. Процесс формирования залежей на ЕТР характеризовался достаточно сложной динамикой. Специфика природно-климатических условий и территориальной сельскохозяйственной политики обусловили различия в ходе образования залежей в разных регионах ЕТР. В 1990–2004 гг. повсеместно наблюдался тренд снижения посевных площадей сельскохозяйственных культур – по всем субъектам ЕТР в сумме на 26,6 млн га. Однако в период 2004–2013 гг. возникают региональные различия, которые лучше всего описать, разделив субъекты ЕТР на группы по соотношению посевной площади 2013 г. к уровню 2004 г. (рис. 2). К первой группе отнесем субъекты РФ, где посевная площадь осталась на том же уровне или изменилась незначительно (в пределах 10%), ко второй – субъекты РФ, где отмечается снижение посевной площади, к третьей  – субъекты РФ, где отмечается ее рост.

Результаты исследования позволили нам отнести Белгородскую область к первой группе стабильных регионов: в целом по области в 2013 г. залежи составили 5,7% от посевной площади 1990 г. Вместе с тем, в восьми муниципальных образованиях изменения посевной площади за указанный период составили более 10%. Значительный рост посевной площади происходил в Красненском (+15,3%), Корочанском (+15,3%), Ивнянском (+19,5%), Волоконовском (+23,7%) и Прохоровском (+23,7%) районах. В Шебекинском (–10,1%) и Белгородском (–17,3%) районах и в Старооскольском городском округе (–13,0%) отмечено дальнейшее сокращение площади посевов (Китов, Цапков, 2015).

Другой характерной особенностью процесса является снижение оценки площади залежи с увеличением продолжительности рассматриваемого периода.

За период 2000–2014 гг. в целом по Белгородской области максимум посевной площади отмечен в 2014 г., при этом в тринадцати муниципальных образованиях пик посевной площади приходился на другие годы. По общему показателю посевной площади в субъектах ЕТР (Регионы России…, 2002–2015) мы предварительно оценили площадь старовозрастной (не менее 15 лет) залежи. Для Белгородской области она составила 144,6 тыс. га. Однако рассмотрение локальных максимумов по муниципальным образованиям за 2010–2014 гг. позволило скорректировать этот показатель – площадь длительно существующих залежей в Белгородской области оценивается нами в 99,8 тыс. га, на 31,0% меньше первоначальной оценки.

Как появилась эта поправка? Ежегодное обновление данных официальной статистики приводит к ежегодному пересчету площади актуально существующей залежи. Но годичная залежь – не объект нашего интереса, так как не представляет потенциал для расширения степного биома. Залежь, которая вновь вовлечена в пашню, тоже перестает нас интересовать. Согласно статистическим данным, по Белгородской области в целом в период 2010–2014 гг. посевная площадь была меньше уровня 1990 г. на величину от 144,5 тыс. га до 307,6 тыс. га. Таким образом, можно сделать вывод, о том, что на протяжении 15 лет не используется как минимум 144,6 тыс. га. Но это не одни и те же участки. В муниципальных районах области в первую очередь при смене хозяйствующих субъектов происходили волнообразные изменения посевной площади, означавшие на практике кратковременное забрасывание и обратное вовлечение пашни, нивелируемое в общеобластных цифрах. Существование локальных максимумов и минимумов посевной площади, с одной стороны, и длительность сукцессионных стадий трансформации залежей, с другой, поставили перед нами отдельную задачу выявления залежей, не распахиваемых длительное время. Результат подобной оценки в разрезе муниципальных образований Белгородской области приведен в табл. 2.

Таблица 2. Оценка площади залежи в Белгородской области (данные ФСГС по БО)

№ п/п

Наименование муниципального образования

Площадь залежи в зависимости от ее возраста, га

(по статистическим данным за период 2001–2014 гг.)

не менее 1 года

не менее 5 лет

не менее 10 лет

не менее 15 лет

1

Алексеевский

10605

10605

10605

10605

2

Белгородский

24296

24296

15541

15869

3

Борисовский

812

577

577

577

4

Валуйский

12956

10972

10972

10972

5

Вейделевский

6188

5598

5598

5598

6

Волоконовский

3715

3715

3715

3715

7

Грайворонский

3065

1656

1656

1656

8

Губкинский

5473

5381

5381

1724

9

Ивнянский

2397

2397

2397

2397

10

Корочанский

5889

5889

5889

5889

11

Красненский

1672

1672

1672

1672

12

Красногвардейский

6428

6428

6428

6428

13

Краснояружский

500

416

416

416

14

Новооскольский

12583

7668

7668

7668

15

Прохоровский

5052

5052

5052

5052

16

Ракитянский

2418

2418

2418

2418

17

Ровеньский

7483

6957

6957

5356

18

Старооскольский

20644

20644

16513

5359

19

Чернянский

4174

4174

4174

4174

20

Шебекинский

6455

6455

4266

227

21

Яковлевский

2072

1709

1709

1709

г. Белгород

379

362

329

277

Итого по области

145256

135041

119933

99758

Всего в «степных» регионах ЕТР за период 1990–2014 гг. мы насчитали 10,1 млн га залежей, которым уже более 10 лет, и 9,4 млн га залежей старше 15 лет. Опыт детализации оценки залежей до уровня муниципальных образований отдельно взятого региона позволил предположить, что реальная площадь старовозрастных залежей меньше – как минимум, на 15 %.

В настоящее время основной ареал рас­пространения степного биома на ЕТР в пределах степной зоны составляют ЕКУ, которых в «степных» регионах насчитывается 28,3 млн га. В большинстве случаев залежи граничат с ЕКУ, и их дальнейшее развитие во многом зависит от степени использования сенокосно-пастбищных угодий.

За период 1990–2010 гг. на ЕТР поголовье КРС и МРС в пересчете на условное поголовье сократилось в 4 раза. Главным образом снижение поголовья произошло в сельскохозяйственных организациях (СХО) – в них оно сократилось в 5,5 раз. В то же время, суммарное поголовье в хозяйствах населения (ЛПХ) и крестьянских (фермерских) хозяйствах (КФХ) даже немного выросло (на 10%). Эти тенденции оказали непосредственное влияние на соответствующее снижение пастбищной нагрузки.

И по оставленной пашне, и по неисполь­зуемым ЕКУ существуют региональные различия (Китов, 2015). Так, в нескольких республиках Северного Кавказа (Чечня, Ингушетия и Дагестан) за рассматриваемый период отмечается рост поголовья скота. Логично предположить, что образовавшиеся здесь залежи могут быть задействованы в расширившемся пастбищном скотоводстве. В северных и северо-западных районах страны на фоне увеличения площади залежи происходит сокращение поголовья скота. В ЦЧР отмечается сокращение поголовья скота при восстановлении посевных площадей за счет распашки старовозрастных залежей.

Вернемся к Белгородской области. Исходя из условного поголовья скота мы оцениваем, что в регионе оставлено (не используется) более 65% ЕКУ. При этом только в трех муниципальных образованиях области доля оставленных ЕКУ меньше 50%. Ситуация внутри границ муниципальных образований может существенно различаться, также прослеживается зависимость доли оставленных ЕКУ от наличия на сельских территориях СХО, специализированных на производстве молока. В ряде муниципальных образований доля оставленных ЕКУ варьирует между сельскими территориями от 20 до 94%.

Сокращение поголовья скота снизило интенсивность использования ЕКУ: так, если в 1990 г. на одну условную голову скота (у.г.) приходилось 0,4–0,9 га ЕКУ, то в 2010 г. этот показатель варьировал между муниципальными образованиями в пределах от 1 до 5,9 га. По информации ФСГС по БО на 01.10.2014 г., в тех муниципальных районах, где к 2010 г. отмечалось наибольшее сокращение поголовья скота, эта тенденция сохранилась. Соответственно площадь ЕКУ, приходящаяся на 1 у.г., составила уже 8,2 га (Красненский р-н), 8,1 га (Корочанский р-н), 7,0 га (Борисовский р-н) и 6,7 га (Волоконовский р-н)*.

В ходе исследования удалось выявить участки оставленных сельскохозяйственных угодий относительно большой площади, где в настоящее время фактически идет постагрогенное восстановление степных и лесостепных ландшафтных комплексов. Особенно ценным стало выделение обширных ландшафтов, отличающихся «повышенной» экологической стабильностью – территорий, где нет населенных пунктов, дорог общего пользования, пашни и других дестабилизирующих угодий. Проведенная работа показала, что такие ландшафты на территории Белгородской области представлены, в основном, поймами главных рек и участками крупных овражно-балочных систем, где сельскохозяйственная деятельность исторически имела ограниченный характер.

Таблица 3. Крупнейшие постагрогенные ландшафты на территории Белгородской области

№ п/п

Предлагаемое название

Координаты, град.

Площадь, га

Оценка доли основных экосистем, %

ООПТ

широта

долгота

степь

луг

лес

1 Мандровский

50.2994

38.3073

1586

80

10

10

Нет

2 Сосновский

50.5963

38.2716

1551

20

60

20

Нет

3 Озерский

51.2292

38.0440

1506

60

0

40

Нет

4 Краснянский

50.9585

38.7105

1380

90

0

10

Нет

5 Айдарский

49.9679

38.9066

1258

70

20

10

Есть*

6 Романенковский

50.5880

38.9348

1234

95

0

5

Нет

7 Ольшанский

51.0731

36.5114

1201

30

40

30

Нет

8 Покровский

50.8756

36.8103

1121

25

35

40

Нет

9 Макешкинский

50.6438

37.8488

933

75

0

25

Нет

10 Варваровский

50.3750

38.8755

879

85

5

10

Есть**

* Региональный природный парк «Ровеньский» – 1338,1 га.

** Ботанический заказник «Участок нетронутой степи» – 348 га.

Можно выделить 10 наиболее крупных лесостепных ландшафтов «повышенной» стабильности, которые могут быть рекомендованы для сохранения и использования в рекреационных и научных целях (таблица 3)**.

В контексте перспектив сохранения степного биома в Белгородской области особый интерес могут представлять участки 1, 4 и 6, в каждом из которых степные экосистемы представлены на площади более 1000 га. К сожалению, на этих участках, в отличие от участков 5 и 10, отсутствуют степные особо охраняемые природные территории (ООПТ) и сохранность природных экосистем ничем не закреплена. В то же время, эти участки значительны по площади и ввиду своей труднодоступности имеют ограниченную историю сельскохозяйственного использования, что делает их особенно интересными для научных и познавательных целей.

Литература

Болдырь Д.А., Буянкин В.И., Солонкин А.В. 2013. Методические рекомендации по научно-обоснованным нормам нагрузки на природные пастбища, пашню богарную и орошаемую для обеспечения животных кормами по видам сельскохозяйственных животных. Волгоград. 73 с.

Государственный (национальный) доклад о состоянии и использовании земель в Российской Федерации в 2014 году. 2015. М.: Росреестр. 224 с.

Дунаев А.В., Дунаева Е.Н., Калугина С.В. 2014. Лес и люди: Антропогенная утрата позиционной устойчивости дубравами лесостепи // Науч. ведомости Белгород. гос. ун-та. Сер. Естественные науки, 10 (181). Вып. 27. 34–41.

Итоги Всероссийской сельскохозяйственной переписи 2006 года: В 9 т. / Федеральная служба гос. статистики. М.: ИИЦ «Статистика России», 2008. http://www.gks.ru/news/perepis2006/totals-osn.htm – доступ 3.04.2016.

Китов М.В. 2015. Динамика площадей оставленных естественных кормовых угодий в Белгородской области за период 1990–2010 гг // Науч. ведомости Белгород. гос. ун-та. Сер. Естеств. науки, 9 (206). Вып. 31. 92–102.

Китов М.В., Цапков А.Н. 2015. Изменения площадей залежных земель на Европейской территории России за период 1990–2013 гг // Науч. ведомости Белгород. гос. ун-та. Сер. Естественные науки, 15 (212). Вып. 32. 163–171.

Левыкин С.В., Яковлев И.Г., Казачков Г.В., Грудинин Д.А. 2015. Консервация малопродуктивной пашни для оптимизации территориальной охраны степей в Восточном Оренбуржье // СБ № 43–44. 34–38.

Лисецкий Ф.Н., Спесивый О.В. 2014. Оценка интенсивности и нормирования эрозионных потерь в Центрально-черноземном районе на основе бассейнового подхода // Науч. ведомости Белгород. гос. ун-та. Сер. Естеств. нау­ки, 10 (181). Вып. 27. 125–133.

Лисецкий Ф.Н., Пересадько В.А., Лукин C.В. и др. 2005. Природные ресурсы и экологическое состояние Белгородской области: Атлас: Учеб.-справ. картогр. пособие. Белгород: Изд-во БелГУ, 179 с.

Люри Д.И., Горячкин С.В., Караваева Н.А., Денисенко Е.А., Нефедова Т.Г. Динамика сельскохозяйственных земель России в XX веке и постагрогенное восстановление растительности и почв. 2010. М.: ГЕОС, 416 с.

Регионы России. Социально-экономические показатели в 2002–2014 гг.: Стат. сб. / Федеральная служба гос. статистики. М.: ИИЦ «Статистика России», 2002–2015. http://www.gks.ru/wps/wcm/connect/rosstat_main/rosstat/ru/statistics/publications/catalog/doc_1138623506156 – доступ 03.04.2016.

Русанов А.М., Семенов Е.А. 2014. Структурно-экономическая трансформация сельского хозяйства как фактор естественного восстановления агроландшафтов Оренбургской области // Вестн. Оренбург. гос. ун-та, № 6 (167). 139–143.

Смелянский И.Э. 2012. Сколько в степном регионе России залежей? // СБ № 36. 4–7.

Чернявских В.И., Дегтярь О.В., Дегтярь А.В., Думачева Е.В. 2010. Растительный мир Белгородской области. Белгород: Белгород. обл. типография. 472 с.

Prishchepov A.V., Radeloff V.C., Dubinin M., Alcantara C. 2012. The effect of Landsat ETM/ETM + image acquisition dates on the detection of agricultural land abandonment in Eastern Europe // Remote Sensing of Environment. 126. 195–209.

Schierhorn F., Müller D.V., Beringer T. 2013. Post-Soviet cropland abandonment and carbon sequestration in European Russia, Ukraine, and Belarus // Global Biogeochemical Cycles. 27 (4). 1175–1185.

Контакт:

Михаил Владимирович Китов

Белгородский государственный национальный исследовательский университет

РОССИЯ 308015 Белгород, ул. Победы, 85

Моб.: 905 171 63 33

E-mail: kitov.bo@yandex.ru


* Получить дополнительную информацию об оценке залежи и сокращении поголовья скота можно в созданной нами веб-ГИС: https://qgiscloud.com/deppriroda/global

** Более детально крупнейшие постагрогенные ландшафты можно изучить с помощью веб-ГИС: https://qgiscloud.com/deppriroda/parki






Наверх
195 просмотров



Сибирский экологический центр
Центр охраны дикой природы
Проект ПРООН/ГЭФ по степным ООПТ России
Казахстанская ассоциация сохранения биоразнообразия
Об издании

Популярное
ПРООН ГЭФ Минприроды России