Биосферные резерваты и сохранение степного биома | №45 осень-зима 2015 | Степной Бюллетень 
ISSN 1726-2860
(печатная версия ISSN 1684-8438)

Содержание номера

№45 осень-зима 2015

Стратегия сохранения степейСтепи под охранойИнструменты сохранения степейСтепи под угрозойСтепные пожарыКлючевые видыЗащита уязвимых видовЗаконодательствоПроекты Новые книги Организационные вопросы издания

Стратегия сохранения степей

Биосферные резерваты и сохранение степного биома

И. Смелянский (Редактор СБ)

Современное представление о биосферных резерватах закреплено в двух программных документах Программы ЮНЕСКО «Человек и биосфера» (МАБ) – Севильской стратегии для биосферных территорий (1995) и основанном на ней Мадридском плане дейст­вий (2008). В духе этих документов миссия биосферных резерватов – формирование нового подхода к территориальной охране природы. Его основная идея: уйти от представления об ООПТ как осажденной крепости, изолированной от окружающих территорий и упорно сохраняющей природу внутри своих границ, тогда как вокруг нее природа может быть обречена на полное уничтожение, отказаться от бесконечного противостояния ООПТ с окрестным населением и бизнесом. Вместо источника постоянных конфликтов в регионе своего присутствия ООПТ видится центром развития природосберегающих технологий, экотуризма и экологического просвещения, гарантом обеспечения экосистемного здоровья вмещающих ландшафтов. Соответственно, сеть биосферных резерватов играет роль всемирной лаборатории, ведущей поиск и отработку новых, гармоничных способов взаимодействия между ООПТ, окружающими территориями и человеческим обществом.

Чтобы нести эту миссию, территориаль­ная структура каждого биосферного резерва­та должна включать три обязательных элемента: (1) одну или несколько основных природных территорий (ядер), пользующихся долгосрочной защитой и позволяющих сохранять биологическое разнообразие, вести наблюдение за наименее нарушенными экосистемами, проводить исследования и другую, не вносящую больших нарушений, деятельность; (2) четко определенную буферную зону, которая обычно располагается вокруг ядер или примыкает к ним и используется для осуществления на основе сотрудничества экологически безопасной деятельности, в том числе в области экологического просвещения, досуга, экотуризма, а также прикладных и фундаментальных исследований; и (3) переходную зону (или зону сотрудничества), где допускаются и даже поощряются некоторые виды сельскохозяйственной и иной деятельности, могут размещаться населенные пункты. Предполагается, что в зоне сотрудничества местные общины, административные и научные учреждения, неправительственные организации, культурные общества, деловые круги и другие партнеры обеспечивают совместно с администрацией резервата рациональное управление экосистемами и устойчивое воспроизводство возобновляемых ресурсов.

Сеть биосферных резерватов задумана как всемирная и максимально охватывающая глобальное разнообразие биомов и различных практик неразрушительного природопользования. Сейчас в 120 странах мира реально су­ществует 651 биосферный резерват.

Соотношение биосферных резерватов с национальными системами ООПТ в разных странах разное. В СССР, где первые биосферные резерваты появились еще в 1979 г., закрепилась традиция рассматривать «биосферность» просто как дополнительный международный статус государственных природных заповедников. В системе категорий ООПТ они были выделены названием «биосферный заповедник». В России эта традиция в общем сохраняется. Распад СССР и глобальная смена парадигм в представлении о биосферных резерватах до сих пор мало на нее повлияли. Российское законодательство об ООПТ оперирует понятием «биосферный заповедник», но не содержит определения понятия биосферного резервата и ничего не говорит о создании и регулировании биосферных резерватов на базе других категорий ООПТ. Это особенно удивительно, если учесть, что фактически в стране уже есть биосферные резерваты, созданные на базе не заповедников, а национальных и природных парков.

Всего в России насчитывается 41 биосферный резерват, действующий на базе 35 государственных природных заповедников, 7 национальных парков и 2 природных парков. До сих пор далеко не все эти биосферные резерваты реально (и даже хотя бы формально) имеют обязательную трехчастную структуру территории.

Степные экосистемы представлены на территории не менее десяти российских биосферных резерватов, но только в четырех они занимают достаточно большие площади и имеют ландшафтное значение: это биосферные резерваты «Центрально-Черноземный» (Курская область), «Даурский» (Забайкальский край), «Ростовский» (Ростовская область) и «Черные земли» (Калмыкия), созданные на основе одноименных заповедников.

Однако потенциальное значение системы биосферных резерватов для сохранения в России степного биома ни в коем случае не ограничивается этими четырьмя территориями. Как представляется, современная концепция биосферного резервата очень перспективна для сохранения степных экосистем – и по заложенным в ней общим идеям, и по предлагаемой структуре территории (Стратегия…, 2006).

Российским степным ООПТ свойственно несколько системных недостатков, характерных для всех их уровней (от муниципального до федерального) и всех категорий. Средняя площадь охраняемых участков относительно мала (наименьшая, по сравнению с аналогичным типом ООПТ в любом другом биоме). Популяции большинства ключевых видов степной экосистемы нуждаются в территориях, значительно превышающих площадь почти любой степной ООПТ. Небольшие охраняемые степные участки (ООПТ) вкраплены в сельскохозяйственный ландшафт и часто сильно удалены от других степных ООПТ. Сохраняемые на ООПТ степные экосистемы находятся в многообразной зависимости от этого вмещающего ландшафта и от сельскохозяйственного использования.

При этом различные типы степных экосистем представлены в сети ООПТ неравномерно – есть существенные пробелы, восполнение которых возможно только путем существенного расширения сети степных ООПТ. Общее число степных ООПТ в стране относительно невелико (сравнительно с количеством ООПТ в любом другом зональном биоме). Доля степей, непосредственно обеспеченных территориальной охраной, даже после заметного увеличения суммарной площади степных ООПТ в 2010–2015 гг. едва ли превышает 2% общей площади степного биома в России. Ожидать существенного улучшения этих показателей не приходится – степной регион является основным сельскохозяйственным поясом России, степные экосистемы образуют основной земельный базис товарного сельского хозяйства (Smelansky, Tishkov, 2012). Резервы малонарушенных территорий для создания новых полноценных ООПТ невелики (Чибилев, 2004; Стратегия…, 2006).

Все это означает, что для обеспечения сохранности степного биома в России возможности сети ООПТ как таковой принципиально ограничены (это не раз отмечалось и раньше, см. Чибилев, 2004; Стратегия…, 2006). Сохранение степей, как, вероятно, никакого иного биома, требует сочетания охраны в границах ООПТ с активными природоохранными мерами за их пределами.

В условиях правовой незащищенности степных экосистем вне ООПТ важно, прежде всего, обеспечение их физической сохранности – защита от прямого уничтожения распашкой, облесением, горнорудным освоением и пр.

Большинство типов степных и близких к ним травяных экосистем для поддержания в оптимальном состоянии нуждается в умеренном выпасе диких или домашних копытных. Диких степных копытных в России почти не осталось, зато почти 100% площади степей считаются пастбищными угодьями и номинально должны использоваться или фактически используются для выпаса скота. Поддержание оптимальной пастбищной нагрузки, предотвращение как перевыпаса, так и длительного отсутствия выпаса – одна из важнейших задач сохранения степных экосистем вне заповедников и зон особой охраны национальных парков. В то же время в тех местах, где есть дикие степные копытные (сайгак, дзерен, даже косуля), острой проблемой за пределами территорий строгой охраны становится сохранение «мирного сосуществования» этих животных с домашним скотом и скотоводами, а также защита их от браконьерства. Управление пожарной ситуацией в степных экосистемах – еще одна важнейшая задача, также тесно связанная с регулированием выпаса (Степные пожары…, 2015).

В условиях утраты примерно половины площади и большой доли разнообразия степного биома в России очень большое значение приобретает создание условий для восстановления степных экосистем. Сколько-нибудь массово оно возможно только на месте выведенной из использования деградированной пашни. К 2005 г. в степной полосе России было около 27 млн га залежей (Смелянский, 2012), и несмотря на тенденцию к возвращению в распашку до сих пор их остается не менее 23 млн га (около 24% пахотных угодий 1990 г.). Благоприятные условия для восстановления на залежах степных экосистем – это, как минимум, исключение новой (даже кратковременной) распашки, исключение передачи земель под облесение или для иной коренной трансформации (застройки, горнорудного освоения и пр.), обеспечение умеренного выпаса (что ускоряет восстановление степи).

В условиях фрагментации и сокращения площади целинных степей многие степные виды животных, в том числе уязвимые и требующие особой охраны, адаптировались к обитанию в аграрном ландшафте – на сбитых пастбищах, залежах, даже на пашне (напр., см. Белик, 2015; Кошкин, 2013). Обеспечить этим видам необходимую охрану за пределами границ ООПТ – еще одна непростая задача.

Но обеспечить сохранение степного биома за пределами территорий особой охраны не менее затруднительно, чем создать достаточную сеть ООПТ. В России нет работающих правовых и административных инструментов для активного продвижения природоохранных мер на сельскохозяйственных землях вне связи с ООПТ.

С другой стороны, как бы то ни было, система ООПТ в России – эффективно работающий природоохранный институт. И в настоящее время это, видимо, единственная институциональная основа для реалистичной стратегии сохранения степного биома. Другие пути (например, через создание системы агроэкологических программ и соглашений, не связанных с сетью ООПТ) требуют появления новых институтов, на что трудно рассчитывать в обозримом будущем.

Стратегическое решение может заключаться в том, чтобы степные ООПТ получили правовую, административную и «техническую» возможность оказывать влияние на развитие окружающих территорий, участвовать в регулировании природопользования в обширной окрестности вокруг своих границ. Сеть ООПТ может сыграть действительно ключевую роль в сохранении степей, если у нее появится дополнение в виде обширных внешних «территорий влияния».

Идея биосферного резервата с ее рекомендуемой территориальной структурой – практически готовая модель такой «дополненной ООПТ», где сочетаются достаточно строгая охрана внутри границ и «мягкое» влияние в достаточно обширной окрестности вовне. Плюс к тому, международный статус и хотя бы потенциальная возможность привлечения дополнительного финансирования могут помочь администрации биосферного резервата выстроить партнерские отношения с многообразными заинтересованными лицами.

В практическом отношении это означает, что нужно стремиться: (1) к увеличению числа биосферных резерватов на базе степных ООПТ; (2) к тому, чтобы все степные биосферные резерваты получили юридически зафиксированные буферные зоны и территории сотрудничества; (3) создать правовые основания и, возможно, какие-то дополнительные административные и финансовые инструменты, позволяющие биосферным резерватам эффективно действовать в пределах этих «внешних» зон.

Реализация пункта (1) представляется наиболее достижимой в настоящее время. В частности, в последний год разработаны и одобряются Минприроды России проекты создания биосферных резерватов на основе Хакасского и Дагестанского заповедников. В более отдаленной перспективе существует инициатива создания биосферного резервата на базе Оренбургского заповедника. Прошедшее в декабре 2015 г. Всероссийское совещание «Биосферные резерваты ЮНЕСКО в России: современное состояние и перспективы развития» продемонстрировало интерес федерального Минприроды к расширению и развитию в России сети биосферных резерватов и обозначило радикальное изменение контекста этих процессов. Как оказалось, министерство намерено полностью обновить отношения с Программой МАБ и  готово менять законодательство об ООПТ для адекватного учета в нем специфики биосферных резерватов. В этих условиях и выполнение пунктов (2) и (3) выглядит не вполне утопией.

Литература

Белик В.П. 2015. Степные птицы в ХХI веке: ретроспективы и перспективы // СБ № 43–44. 39–44.

Кошкин А.В. 2013. Состояние и характер скотоводства как фактор благополучия некоторых степных видов птиц // СБ № 39. 44–47.

Смелянский И. 2012. Сколько в степном регионе России залежей? // СБ № 36. 4–7.

Степные пожары и управление пожарной ситуацией в степных ООПТ: экологические и природоохранные аспекты. Аналитический обзор. 2015. М.: Изд-во Центра охраны дикой природы. 144 с.

Стратегия сохранения степей России: позиция неправительственных организаций. 2006. М.: Изд-во Центра охраны дикой природы. 36 с.

Чибилев А.А. 2004. Стратегия сохранения природного разнообразия в степной зоне Северной Евразии // Заповедное дело: проблемы охраны и экологической реставрации степных экосистем. 12–16.

Smelansky I.E., Tishkov A.A. 2012. The Steppe Biome in Russia: Ecosystem Services, Conservation Status, and Actual Challenges // M.J.A. Werger and M.A. van Staalduinen (Eds.), Eurasian Steppes. Ecological Problems and Livelihoods in a Changing World, Plant and Vegetation 6, Springer Science + Business Media B.V. 45–101.


В других степных постсоветских странах, начинавших с той же советской схемы, правовое регулирование биосферных резерватов развивалось по-разному.

В законодательстве Казахстана до 2006 г. сохранялось аналогичное российскому понятие биосферного заповедника как особого типа государственных природных заповедников. Однако в действующем законе «Об особо охраняемых природных территориях» Республики Казахстан (от 7.07.2006 г. № 175) такого понятия уже нет, и теперь законодательство Казахстана вообще ничего не говорит о биосферных резерватах. Как ни странно, сами биосферные резерваты, тем не менее, в стране есть. Сейчас их пять и все созданы в последние четыре года (из них один в 2015 и два в 2014 г.). Они образованы на базе заповедников (3), национальных парков (1) и государственных природных резерватов (1).

В Украине продолжает использоваться понятие «биосферный заповедник», но в отличие от российского оно понимается расширительно: закон уточняет, что биосферные заповедники образуются на базе природных заповедников и национальных природных парков с включением в их состав других категорий территорий и объектов природно-заповедного фонда и других земель (Закон Украины «О природно-заповедном фонде» от 16.06.1992 № 2456-XII, действ. ред. от 9.04.2015). Существующие восемь биосферных резерватов Украины образованы на базе как заповедников, так и национальных парков.






Наверх
73 просмотров



Сибирский экологический центр
Центр охраны дикой природы
Проект ПРООН/ГЭФ по степным ООПТ России
Казахстанская ассоциация сохранения биоразнообразия
Об издании

Популярное
ПРООН ГЭФ Минприроды России