Что мы должны охранять в степных заповедниках? | №40 зима 2014 | Степной Бюллетень 
ISSN 1726-2860
(печатная версия ISSN 1684-8438)

Содержание номера

№40 зима 2014

Режимы сохранения степейСтепи под охранойПроектыСтепи под угрозойСтепное природопользованиеКлючевые видыЗащита уязвимых видовЗаконодательствоСобытияИменаОрганизацииОбъявления Новые книги Финансирование номера

Режимы сохранения степей

Что мы должны охранять в степных заповедниках?

Я.П. Дидух (Институт ботаники, Киев)

В Степном Бюллетене № 39, 2013 подня­та важная для территориальной охраны степей тема. Представлены две альтернативные точки зрения: с одной стороны, В. Борейко (2013)  – активного поборника абсолютной заповедно­сти, с другой – А. Василюка (2013) и И. Сме­лянского (2013) о необходимости регуляторных режимов в заповедниках. Я полностью под­держиваю позицию, что введение регулятор­ных механизмов в заповедниках необходимо (Дiдух, Ткаченко, 1991).

К сожалению, В. Борейко использовал наши высказывания в качестве аргументов в пользу абсолютного заповедания, вырезая из общего контекста отдельные фразы. В частно­сти, он пишет, что «… анализируя опыт сеноко­шения в степных заповедниках, В.С. Ткаченко и Я.П. Дидух с соавторами (1998) пришли к очень важному выводу: «Попытки приостанов­ки их саморазвития (степных экосистем – В.Б.), особенно таким чуждым природе степей и малоэффективным методом как сенокошение, не дают желаемого результата». На основании этого высказывания В. Борейко (2013) счита­ет недопустимым сенокошение в заповеднике, тогда как мы сделали противоположный вы­вод – необходимо использовать и другие меха­низмы, препятствующие облесению степей: ор­ганизовать экспериментальный выпас и палы. К этому добавим, что проект по организации выпаса в Хомутовской степи вскоре был орга­низован В.П. Гелютой с коллегами (2002), для чего специально приобретены лошади.

Все зависит от того, какую цель мы ста­вим перед заповедником, что мы хотим видеть и сохранить в заповедниках. Ученые хотят видеть в степи степные сообщества, а нату­ралисты – «дикую природу». В начале ХХ в. вопросы динамики растительных сообществ не были исследованы, господствовала парадигма развития экосистем до устойчивого, климак­сового состояния. Считалось, что в процессе такого развития (сукцессии) все старое сохра­няется, но появляется и новое, экосистема как губка все втягивает в себя и удерживает. До­стигнув климаксовой стадии, экосистема будет самоподдерживаться в этом состоянии, поэто­му форма абсолютного заповедания обеспечит сохранение всего многообразия. Г.А. Кожевни­ков считал, что «в природе действуют такие мощные саморегулирующие силы, что нам совершенно нечего беспокоиться о каких-ли­бо нарушениях равновесия. Лишь предостав­ляя природу … самой себе, можем мы изучать ее законы» (цит. по: Борейко, 2013). При та­кой трактовке идея абсолютной заповедности Г.А. Кожевникова вполне логична и аргументи­рована. Поэтому заповедники и создавались с целью наблюдения за естественным развитием растительного и животного мира, а любое вме­шательство в эти процессы запрещалось. Но за сто лет теория геоботаники, экологии, познание законов развития экосистем ушло далеко впе­ред. То, что столетие назад казалось верным, теперь нуждается в корректировке или требу­ет кардинального пересмотра. Как следствие, должны меняться и задачи заповедников.

Процессы развития, поведения экосистем намного сложнее. Они характеризуются зако­нами синергетики, термодинамики неравно­весных систем, описанными И. Пригожиным (1960). Применимость этих законов к экоси­стемам подтверждена многими исследовате­лями, в том числе и нашими исследованиями как лесных, так и степных сообществ (Дiдух, 2007, 2008). Растительные сообщества в своем развитии не воспроизводят себе подобных, а направлены на изменение. Вектор этого про­цесса определяется воздействием внешних факторов на состояние экосистемы, иначе говоря – тем, насколько данная экосистема соответствует условиям внешней среды, кото­рые никогда не прекращают изменяться. Это напоминает движение к горизонту. Достигнув определенного уровня равновесия по отноше­нию к состоянию внешних условий, при изме­нении последних системы меняют структуру и переходят в качественно иное состояние, оз­начающее, по сути, разрушение предыдущей системы.

Развитие системы в силу комплексности, сложности, кумулятивного эффекта воздей­ствия изменяющихся внешних факторов про­гнозировать крайне сложно и не всегда воз­можно. Единственное, что можно уверенно сказать, что предыдущая организация систе­мы (флористический состав, структура ценоза) не сохранится, изменится. Движущей силой этого развития является изменение энергетиче­ского потенциала экосистемы, обусловленного изменением внешних факторов и внутреннего состояния экосистемы. Избыточное накопление энергии приводит к такому состоянию, которое не соответствует внешним условиям. Поэтому, чтобы сохранить существующее положение экосистемы, необходимо забирать, отчуждать определенную часть запасенной энергии, не позволять ей накапливаться.

В лесах запасание энергии происходит за счет накопления биомассы в ходе прироста древесины. Здесь не возникает острых про­блем до определенного уровня – достижения зрелости леса. В степях же складывается кри­тическая ситуация, так как травянистые рас­тения не способны аккумулировать лишнюю энергию. В степных экосистемах излишек про­изведенной энергии аккумулируется в почве. В результате свойства почвы изменяются: увели­чивается насыщенность гумусом, минеральны­ми формами азота, увеличивается влажность, снижается содержание карбонатов, повышает­ся кислотность и т.д. Все это способствует олу­говению и закустариванию, облесению степей. Для сохранения степного характера экосистемы лишнюю энергию, произведенную растениями, нужно постоянно изымать. Ранее, до освоения человеком, эту функцию выполняли травояд­ные животные, населявшие степи в большом количестве. В освоенных степях их сменили до­машние копытные.

В качестве успешного примера сохранения и воссоздания степных ковыльных группиро­вок я видел организацию регулируемого выпа­са овец в национальном парке в окрестностях Вены (Австрия). Эти животные обеспечивают такой характер воздействия на экосистему, что существование прекрасных ковыльников ока­залось возможным даже на самом западе Пан­нонской ботанико-географической провинции, на границе ее с Центральноевропейской про­винцией, в то время, как мы не можем сохра­нить или воссоздать ковыльные сообщества при более оптимальных условиях лесостепной зоны.

Попытка сохранить степи путем исклю­чения использования, в том числе скотоводче­ского, сопровождалась прекращением любого изъятия излишков энергии из экосистем. Это создало для степных заповедников обсуждае­мую нами проблему. Особую остроту она при­обрела еще в 1960-егг., когда выяснилось, что из-за отсутствия выпаса в условиях абсолют­ного заповедания начинает теряться степная компонента, в заповедниках появляются луго­вые, нитрофильные виды, кустарники, деревья и т.д. Для противодействия было предложено ввести режим сенокошения, но это кардиналь­но не изменило ситуацию. Сегодня олуговение и закустаривание степных участков в заповед­никах происходит достаточно быстрыми тем­пами. Это стимулируется и климатическими изменениями: ведь в степной зоне за послед­ние сто лет годовое количество осадков уве­личилось на 100 мм. Поэтому в заповедниках мы теряем степные экосистемы, сокращаются популяции редких степных видов.

Возникает дилемма: должны ли мы ох­ранять в заповедниках виды и группировки, ради которых создавался заповедник, или же наблюдать за процессами изменений, в конеч­ном результате чего сформируются тривиаль­ные кустарниковые, а далее лесные сообще­ства? Все осложняется еще и тем, что стадии формирования кустарниково-лесных цензов сопровождаются инвазией адвентивных видов (клена американского, ясеня пенсильванского, робинии и т.д.). Вечная проблема, вокруг кото­рой разгораются острые дискуссии: что важ­нее – результат или процесс?

Для меня сомнений нет. Отстаивание первой позиции мотивируется тем, что в конце ХХ в. согласно Декларации ООН, принятой в Рио-де-Жанейро (1992), акцент в охране при­роды смещается на сохранение биологического и ландшафтного разнообразия. Такой подход, по сути, противоречит режиму абсолютной заповедности, и во многих странах Западной Европы от этого подхода отказались. Ведь максимальное разнообразие (видовое, ценоти­ческое) обуславливается максимальным раз­нообразием биотопов и наличием различных стадий их развития, а при абсолютном запо­ведании развитие идет в направлении одного конечного (климаксового) состояния, а значит существенного сокращения биоразнообразия. Известно, что наивысшим разнообразием био­ты характеризуются экотоны, пограничные ценозы, которые исчезнут при абсолютном за­поведании. Многие редкие, краснокнижные виды обитают в условиях пониженной цено­тической конкуренции. В процессе развития растительности в направлении климаксовых стадий конкуренция нарастает, и такие виды в первую очередь выпадают из ценозов. Таким образом, доктрина абсолютной заповедности противоречит идее сохранения максимального биоразнообразия, то есть форма абсолютной заповедности противоречит идее, цели, кото­рая ставилась при создании заповедника. И эти внутренние противоречия со временем все больше обостряются.

Заповедник – это маленькая точка, капля на фоне измененной антропогенной деятельно­стью природы, поэтому защитить ее существо­вание путем невмешательства или наблюдения нереально. Наоборот, следует использовать современные научные знания, чтобы не допу­скать проникновения в природу «чужих», не­свойственных ей элементов, которые разруша­ют экосистему изнутри.

Заповедники по положению являются на­учными учреждениями. Но для проведения научных исследований недостаточно описа­тельных, визуальных методов, как то было в начале ХХ в. Необходимы эксперименты, а значит вмешательство в природные процессы, что опять-таки противоречит абсолютно запо­ведному режиму.

Иными словами, какую бы сторону функ­ционирования заповедников мы ни рассматри­вали, приходим к выводу, что сегодняшний режим существенно тормозит их деятельность. Функция охранников (сторожей) и наблюдате­лей не может удовлетворить заповедники.

Есть несколько вариантов решения этой проблемы: организовать выпас, сенокошение или даже проводить периодические контроли­руемые палы на ограниченных участках, что­бы отчуждать биомассу и сохранить те формы биоразнообразия, ради которых создавался данный заповедный объект. Участки абсо­лютной заповедности должны быть сохранены лишь как один из вариантов эксперимента. Но существующее законодательство запрещает любое вмешательство в природные процессы в заповеднике. Парадоксально, администрация заповедника не несет ответственности за со­кращение численности и даже исчезновение с его территории вида, занесенного в Красную книгу, или сообщества, занесенного в Зеленую книгу, но может быть наказана при установле­нии факта вырубки адвентивного древесного вида (Acer negundo, Robinia pseudacacia). Где здесь логика?

Наличие такой формы как заказники, где режимы допускают регулирование, ситуацию не спасает, так как заказники не имеют до­статочно высокого юридического статуса и не являются научными учреждениями, то есть не обеспечены квалифицированными кадра­ми для решения таких сложных проблем, как определение и поддержание оптимального ре­жима охраны.

Рассуждая логически, нужно либо вносить в закон поправки касательно режимов заповед­ников, либо создавать дополнительную новую категорию заповедников. Например, кроме при­родных заповедников, где предписана абсолют­ная заповедность, создать категорию «эколо­гических» (термин «экология» выдержит все!), режим которых предполагал бы регулирова­ние. Первые адекватны для сохранения лесных экосистем (и то далеко не всех), вторые – для степных. Возможен и иной вариант – оставить формы заповедных территорий как есть, но к заповедникам массово присоединять новые тер­ритории, где растительность представлена пио­нерными стадиями. На деле, для Украины это мало реально из-за высокой степени освоенно­сти степной зоны: земли вокруг заповедников, как правило, уже распаеваны.

Общий вывод следующий. Заповедные объекты, каждый из которых уникален, нуж­даются не в унификации подходов к режиму их деятельности, не во введении абсолютной заповедности, а в разработке положения, ме­неджмент-плана функционирования с учетом специфики каждой конкретной территории. Основная задача заповедников – сохранение биоразнообразия. Для степных заповедников это может быть обеспечено путем введения регуляторных механизмов на основе достиже­ний современных научных исследований, а не искусственной изоляции заповедника от всего внешнего мира.

Литература

Борейко В.Е. 2013. Абсолютная заповедность, покосы и выпас в степных заповедниках // СБ, № 39. 6–9.
Василюк А. 2013. Абсолютная заповедность и сохранение степного биоразнообразия // СБ, № 39. 10–15.
Гелюта В.П., Генов А.П., Ткаченко В.С., Мiнтер Д.В. 2002. Заповiдник «Хомутовський степ». План управлiння / Пiд редакциєю В.П. Гелюти. К.: Академперiодика. 40 с.
Дiдух Я.П. 2007. Порiвняльна оцiнка енергетичних запасiв екосистем України // Укр. ботан. журн., 64 (2). 177–194.
Дiдух Я.П. 2008. Теоретичнi проблеми еволюцiї рослин­ного покриву //Етюди фiто екологiї. К.: Арiстей. 152–177.
Дiдух Я.П., Ткаченко В.С. 1991. Робоча нарада по обго-обго­воренню природоохоронного режиму в Українському дер­жавному степовому заповiднику АН УРСР // Укр. ботан. журн., 48 (4). 100–103.
Пригожин И. 1960. Введение в термодинамику необратимых процессов. М.: Изд-во иностр. л-ры.
Смелянский И. 2013. Абсолютно заповедные степи? // СБ, № 39. 4–5.
Ткаченко В.С., Дiдух Я.П., Генов А.П. та iн. 1998. Український природний степовий заповедник. Рослинний свiт. К.: Фiтосоцiоцентр. 280 с.

Контакт:
Яков Петрович Дидух, чл.-кор. НАН Украины, д.б.н., проф., зав. отделом геоботаники и экологии
Института ботаники им. Н.Г. Холодного НАН Украины
УКРАИНА 01601 Киев, ул. Терещенковская, 2
E-mail: ya_didukh@gmail.com
didukh@mail.ru






Наверх
446 просмотров



Сибирский экологический центр
Центр охраны дикой природы
Проект ПРООН/ГЭФ по степным ООПТ России
Казахстанская ассоциация сохранения биоразнообразия
Об издании

Популярное
ПРООН ГЭФ Минприроды России